— Ну-ну, не сердись! Ты же знаешь, что никому никогда не скажу, — поторопился он ее успокоить.
Доктор спросил меня сегодня, соглашусь ли я на операцию… — медленно проговорила Галя.
— Ты согласилась, понятно? Вот здорово! Ты станешь ходить, увидишь город. Мы пойдем в музей, в кино, в ТЮЗ! Я недавно видел там пьесу «Сын полка». Эх, если бы ты посмотрела ее! Знаешь, мне иногда так хочется самому сыграть… Ну, как актер, понимаешь? Если бы ты была там, тебя бы также захватило. Но ты скоро сама все увидишь. Как я рад за тебя!
— Я должна быть сейчас самым счастливым человеком, Коля, — печально говорит девочка, — и не могу… Мне кажется, доктора опять ошибаются и ничего не выйдет. Столько раз мне обещали операцию! Привезут в больницу, а месяца через два говорят: «оперировать невозможно». Нет, мне не верится, что это возможно…
Коля старался разубедить Галю, сердился на нее, даже кричал, что так говорят только из трусости, пугаясь боли.
И когда девочка замолчала, он с отчаянием подумал: «А вдруг она права и ничего не получится?..»
Опечаленный, раздосадованный после разговора с Галей, Дубков поехал в город.
У Коли раненый глаз давно был удален и заменен искусственным. Последнее время мальчик жаловался на боль, и доктор, осмотрев его, направил в институт поменять искусственный глаз.
В институте было много народу. Пришлось ждать. Коля предполагал скоро вернуться, а время шло. Он устал, проголодался, да и расспросы надоели: «Почему такой молодой и без рук?» Коля отвечал правду. Кто-то из ожидавших приема стал читать наставление. Раздражение накапливалось, но мальчик сдерживался.
Около трамвайной остановки стояли ремесленники. Кто-то из них крикнул: