Не дожидаясь вопросов, Коля сказал:
— Понимающий у нас директор. Ей объяснять не надо!
— Простила тебя?
— Она — хорошая! А все-таки слово взяла, что извинюсь перед учителем, да еще в классе, чтобы все слышали. Говорит: «Комсомолец должен уметь владеть собою».
— А ты что?
— Придется извиниться. И мальчик сдержал слово.
На следующий день в классе было особенно тихо. Войдя, Анатолий Георгиевич пробежал глазами по рядам, как бы проверяя, — все ли тут? Коле показалось, что на него педагог посмотрел дольше и пристальнее, но молчал. Класс выжидал.
Николай чувствует, что все смотрят на него. Он хочет встать — и не может. Огромным усилием воли заставил себя приподняться. И уже твердо, но необычно медленно сказал:
— Вчера я вел… себя… бе-зо-бразно. — И, глубоко глотнув воздух, прибавил: — Извините меня, пожалуйста!
Все ждали, как станет реагировать на это учитель. Анатолий Георгиевич знал от Тамары Сергеевны, что произошло с Дубковым. Понимал, как трудно было самолюбивому мальчику извиняться перед всем классом и, желая вознаградить его за сделанное над собой усилие, сказал: