— Когда я должна была поступить в школу, началась война. Мама боялась за меня и хотела эвакуироваться. Как сейчас помню осенний день. Я играла в саду. Мама дома укладывала вещи. Все уже было готово к отъезду. Я не слышала, когда завыли сирены. Помню только страшный удар. Меня подбросило. Падая, я сильно ударилась спиной. Очнулась в больнице. Стала звать маму. Мне сказали, что она тоже больна, лежит в другой палате. Я так тосковала без мамы! Звала ее… Однажды ночью я решила сама найти ее. Спустила ноги с койки, а они не стоят. Я тут же упала. Через несколько дней меня перенесли в палату, где лежала мама, и положили рядом с ней. Мамочка так изменилась, похудела. Она лежала на спине, укрытая до горла одеялом. Я протянула к ней руки. Хочу обнять. Мамочка с трудом повернулась ко мне. Улыбается. Говорит едва слышно: «Родная девочка моя…» Я еще сильнее потянулась к ней. «Упадешь!» — испуганно крикнула она и хотела меня поддержать. Тут я увидела, что у мамы нет рук. Хотела закричать, но мама так смотрела на меня… Я никогда, никогда не забуду выражения ее глаз!..
Галя замолчала. Маша хотела просить ее не рассказывать больше, но поняла, что нельзя, и тихо погладила ее по голове. Галя продолжала, только голос девочки, мелодичный и нежный, звучал глухо, и фразы стали еще короче.
— Мама медленно, но поправлялась. Начала ходить. Мы старались помогать друг другу… Нас перевезли на Кировские острова. Поместили в другую больницу на берегу Невки. Мы лежали в большой палате, и опять рядом. Я с ложечки кормила маму, причесывала ее, одевала. Она садилась на край моей койки. Разговаривала. Читала. А на ночь старалась укутать меня. И не могла… Вечером при коптилке она рассказывала мне сказки. Я засыпала под них… Один раз моя мама вздумала мыть голову. Чтобы попасть в ванную, нужно было пройти по коридору. Она Ушла вперед. Я медленно двигалась за ней. Вдруг сильный удар потряс все. Кругом захлопали двери бежали люди, поднялся шум, крики, стоны… Больные уговаривали меня не ходить в ванную. Говорили, что нельзя открывать дверь, что там яма и в ней огонь; если я упаду туда — сразу сгорю. Я и не представляла, что случилось, думала: как же останется мамочка без меня? Ударило снова. Меня волной отбросило в другую сторону комнаты… Когда я пришла в себя, я лежала уже на своей кровати. Позднее узнала, как мама пришла в ванную комнату и ждала меня. Неожиданно начался обстрел. Один из снарядов угодил в стену, где у окна сидела мама. От комнаты осталось три стены, да и то искореженные. Мама погибла…
Скоро нас, детей, опять перевели в Лесное, а оттуда я в детдом попала. Тамара Сергеевна и все воспитатели окружили меня заботой и любовью. А потом пришла ты, Машенька… И вот сейчас, в больнице, когда я открывала глаза, всегда видела тебя. Ты словно переливала в меня свои силы. Мне ведь так хотелось не думать, все время спать… А ты звала… Машенька, ты настоящий и самый дорогой друг!..
Глава десятая
Весна в этом году ворвалась бурно, радостно. Она все преобразила. Маша в больнице даже к окнам не подходила; вся была поглощена болезнью Гали. Сегодня первый раз идет домой.
Солнышко, теплый ветерок, и воздух такой чистый, свежий! У Маши даже голова закружилась. Открывая калитку, она думала: вот сейчас к ней бросятся, обступят ее ребята. Начнут расспрашивать о Гале… Но двор оказался пустым.
Маша устало опустилась на скамейку. Так приятно посидеть в своем дворе! Здесь все знакомо, привычно. Вот ледяная горка. От нее остался лишь деревянный настил. Доски еще влажные, но уже подсыхают. На месте высоких сугробов — большие лужи.
В них отражается небо и розовые облачка. Пригревает солнце. Уходить не хочется!
— Машенька, это ты? — нерешительно спросила Соня. Девушка повернулась в ее сторону. Соня громко закричала: