— Правда, правда! — отвечала Надя, хотя было пасмурно и небо выглядело белесым.
«Это же неважно! — думает она. — На душе у Ани солнечно, вот что хорошо!»
— Почему-то весной дни светлее и длиннее, а мелькают так быстро, — говорила Надя подруге. — Уже май! Я собиралась всю программу за шестой класс к весне пройти и не успела. Придется все лето заниматься, чтоб в седьмой поступить.
Аня сидела на бревнах недалеко от дома. Она быстро нащупывала глазок и разрезала картофель для посадки. Надя с восхищением смотрела на подругу. Она была очень хороша в синем домотанном платье, освещенная солнцем. Кругом — березки, едва распустившиеся. Тополи с клейкими, душистыми листочками. Вдали — темные, ветвистые ели…
Весна здесь тихая, нежная. Она подошла совсем незаметно. Надя присела на кончик бревна с книгой в руках.
— Почитай, — попросила Аня. Она могла слушать Надино чтение часами. Прежде ей никто не читал. Книги открыли ей новый мир. Она узнала о других странах, городах. Открылась кипучая, полная страданий, борьбы и радостей жизнь людей.
— Ты не знаешь, Надя, как много ты для меня сделала! — сказала Аня, когда, кончив чтение, Надя закрыла томик Лермонтова. — «Мцыри» — замечательная вещь! Мне, как и ему, хочется вырваться из темноты…
Аня остановилась. Первый раз Надя услышала в ее словах эту тоску по свету.
— Понимаешь, Надя, я свободна и в то же время, как закованная. Я не могу побежать, как ты. Никогда не знаю, что передо мною. Откуда грозит мне опасность… Ну, пойми! Я не вижу, не вижу ничего!.. А для вас все так просто. Книги, они как бы раздвигают темноту. Вот я сама, вместе с Мцыри, лежала и смотрела, что делается там, внизу… И так хорошо понимала его отчаяние, когда ее снова привели в келью! Закрылся свет, свобода, жизнь… Ты думаешь, я жалуюсь тебе? Нет! Я только хочу, чтобы ты хоть немножко поняла, как я живу…
Аня вообще умела глубоко чувствовать прочитанное. Невольно она и Надю заставляла больше думать. Они много разговаривали, и герои книг, как живые, входили в их жизнь.