Тамара Сергеевна уже говорила о ней.
Приподнявшись, Иван Иванович сказал:
— Надежда Павловна?.. Так, кажется, ваше имя?
Надя кивнула головой:
— Да… — Ей стало весело: первый раз в жизни по отчеству назвали! Подумала: «Надо привыкать! Я теперь воспитатель!»
Иван Иванович подал ей стул. Хотел что-то спросить. В это время в учительскую вошел высокий, немного сгорбленный, тепло одетый человек. Он стал медленно раздеваться. Долго снимал галоши.
— А вот и доктор явился! Он всегда рано приходит. Дмитрий Яковлевич, познакомьтесь, это — Надежда Павловна, наша новая воспитательница и старшая пионервожатая, — громко сказал Иван Иванович.
Доктор пожал Наде руку, что-то хотел сказать, одновременно закуривая папиросу. Раздосадованный незажигающейся спичкой, сломал ее. Вытащил другую, — она тоже не загорелась. Засунул спичку в коробку и, не обращая внимания на Надю, вышел из комнаты. Она с недоумением посмотрела ему вслед.
— На доктора вы не сердитесь. Он плохо слышит и смущается своей глухоты. Узнает ближе вас, сам заговорит. Он прекрасный врач и редкой души человек. Перед войной на пенсию вышел, не работал. Узнал о нападении немцев — ни минуты дома не остался. Ему уже за семьдесят. Он начал работать еще в земстве. Знает свое дело человек. И как о наших ребятах заботится!
Наде понравился доктор. Теперь и молчание его показалось понятным.