Осажденный Ленинград помнил об оставшемся на «пятачке» детском доме. Неожиданно на пароходе вернулись из Ленинграда два воспитателя, ранее отправленные туда. Они сообщили, что ночью предстоит эвакуация детдома морем.
— Путь опасный. Залив обстреливается. Но другого выхода нет. Оставаться вам здесь еще опаснее.
Тамара Сергеевна следила за сборами. В любое время могли сообщить, что пароход подошел.
— Многое зависит от погоды, — говорили вернувшиеся. — Самое главное, чтобы ночь была темная.
Ночь выдалась темная-претемная. Детдомовцев на машинах подвезли к военной пристани. В абсолютном мраке, безмолвно происходила посадка.
Пароход отошел совсем неслышно. Он двигался вдоль берега. Тамара Сергеевна, разместив в трюме детей и уложив свою трехлетнюю дочку, вышла на палубу.
Петергоф горел. И чем ближе подвигались к нему, тем светлее становилось на пароходе. Почти не смолкали орудийные выстрелы.
«Нас будут обстреливать!» — подумала она.
Пароход подходил к самому опасному месту. Миновали Мартышкино. Детство она провела неподалеку от этого берега. Знает здесь каждый поворот, любую тропинку найдет. У самого моря — рыбачий поселок Бобыльск. На горе — Старый Петергоф. Как он пылает! Отсвет пожара лег на море. Словно не вода, а кровь разлилась. Вот красная полоса уже близко. Пароход вошел в нее. Выстрел!.. второй!..
— В нас!..