— Матка?
Не успел я ответить «нет», как он бац кулаком по лицу.
— А эта?
— Нет.
И опять — бац… Изо рта у меня потекла кровь.
Привели в комендатуру. «Клейн партизан, клейн партизан», — услышал я голос немцев.
Меня отвели в караульное помещение, а оттуда в холодную. После долгого раздумья я решил: погибать лучше мне, чем маме. У мамы трое детей меньше меня. Если убьют ее, то пропадут малыши. А так она их спасет. А может, меня еще и не убьют…
Через несколько минут меня вызвали на допрос. Началось самое тяжелое. Как только я вошел в комнату, офицер, который вел допрос, крикнул:
— А, клейн бандит[13]. Почему не сказал, что был с маткой?
— Я был с Сашей Гарбанцевич, — ответил я.