Начальник озверел и так толкнул меня, что чуть дух не вышиб. Думал, что пристрелит: он любил носиться с револьвером.
Таких «преступников» собралось десять человек: восемь девчат, Вася из деревни Долгий Мох и я. Построили и под конвоем погнали к какому-то высшему начальнику. К нам вышел обер-лейтенант с переводчицей.
— Почему не работали?
Мы в один голос закричали:
— У нас нечего обуть! Мы босые. Не пойдем — зима…
Обер-лейтенант сверкнул глазами, буркнул что-то унтеру и скрылся за дверью.
— На три дня в холодную. Ночью будете копать окопы. Продуктов не получите ни грамма.
— Проучим… Босые будете ходить, — перевела переводчица и ушла.
Весь день просидели на морозе в сарае. Было очень холодно. Зуб не попадал на зуб. В щели заглядывали немцы, хихикали. Мы злились, но сделать ничего не могли.
На всю жизнь запомнится и немецкая «дезинфекция». Немцы собрали одежду и разные лохмотья, что были на нас, и отнесли в баню. Мы собрались в сарае голыми. Я не находил себе места от холода. Тело посинело и скорчилось. Мерз не только я, а все. Старикам, по-моему, было еще холоднее, чем мне.