Хата стояла под тремя большими раскидистыми вербами. Одно окно ее выходило на улицу, а два в вишнячок за домом. На дворе у крыльца дежурило двое часовых.
Ждали мы очень долго, наверное часа три, пока всё в штабе утихло. Часовые присели и накрылись шинелью.
— Чего они сидят? — сказал я.
— Верно, курят, — догадался Янка. — Видишь, мелькает огонек.
Тогда мы вышли из сарайчика и перешли в вишнячок. Близко от нас были два окна, закрытые черной бумагой. Я подкрался к окну и заглянул в щель. Немцы ложились спать. Я вернулся к Янке и сказал, что надо готовиться. Он дрожал и хотел убежать домой, но я уговорил его остаться. Мы взяли в руки бутылки и ждали, пока погаснет огонь. Потом подошли немного ближе к окну. Я взял бутылку за горлышко, примерился и с силой бросил в окно.
Я взял бутылку за горлышко, примерился и с силой бросил в окно.
Послышался звон стекла, взрыв, и в хате блеснул огонь. Одновременно Янка бросил бутылку во второе окно. Из окна вырвалось пламя и охватило всю хату.
Мы побежали за хлев и бросились в поле. Не знаем, что там делалось, когда загорелась хата, только позади себя услышали несколько выстрелов.
Когда мы остановились и оглянулись, то увидели, что огонь уже охватил соседние хаты. Поднялась суета, крики. Только в нашем конце деревни было тихо. Мы побежали домой.