– Теперь он один,– прошептал он,– совершенно один со своей страстью и – и – и – со своею восковой куклой!
Сердце билось во мне лихорадочно.
С испугом я взглянул на Харусека.
Он сошел с ума? Это должно быть бред заставляет его выдумывать такие вещи.
Безусловно, безусловно! Он все это выдумал, все это ему приснилось.
Не может быть, чтоб были правдой эти ужасы, рассказанные им про окулиста. У него чахотка, и в мозгу у него призраки смерти.
Я хотел успокоить его несколькими шутливыми словами, сообщить его мыслям более дружественное направление.
Но не успел я подобрать слово, в голове моей, как молния, мелькнуло лицо Вассертрума с рассеченной верхней губой, заглянувшее тогда круглыми рыбьими глазами в мою комнату через поднятую дверь.
Доктор Савиоли! Доктор Савиоли? Да, да, это было имя молодого господина, сообщенное мне шепотом марионеточным актером Цваком, имя того самого богатого жильца, который снял у него ателье.
«Доктор Савиоли!» Точно криком раздалось это у меня внутри.