«Круглые, синие звезды…» все глуше и фанатичнее раздававалось завывание старика.
Вдруг мелодия, смешавшись, перешла постепенно в ритм чешского «шлопака»
– медлительного и замирающего танца, во время которого парочки крепко прижимались друг к другу потными щеками.
01 Молитва в случае нечаянного употребеления недозволенной пищи «хомеца» в Пасху.
02 «Великая суббота», последняя суббота перед Пасхой.
03 «Ламдоним» – ученые, «бохерлах» – мальчики, отроки, обучающиеся священому писанию.
– Отлично. Браво. Хватай! лови, гоп! – крикнул арфисту с эстрады стройный молодой человек во фраке, с моноклем в глазу, полез в карман жилетки и бросил серебряную монету. Но не попал в цель: я видел, как она сверкнула над танцующими и вдруг исчезла. Какой-то босяк – его лицо показалось мне очень знакомым, кажется, это был тот самый, который недавно во время дождя стоял возле Харусека – вытащил руку из-под передника своей партнерши, где все время держал ее,– один взмах в воздухе,– с обезьяньей ловкостью, без пропуска единого такта музыки, и монета была поймана. Ни один мускул не дрогнул на лице парня, только две-три ближайшие пары тихо усмехнулись.
– Вероятно, из батальона , судя по ловкости, – смеясь, заметил Цвак.
– Майстер Пернат, наверное, еще никогда не слыхал о батальоне,– быстро подхватил Фрисландер и незаметно подмигнул марионеточному актеру. Я отлично понял: это было то же самое что раньше, наверху в моей комнате. Они считали меня больным. Хотели меня развлечь. И Цвак должен был что-нибудь рассказывать. Что бы то ни было.
Добрый старик так сострадательно посмотрел на меня, что у меня кровь бросилась в голову. Если бы он знал, как мне больно от его сострадания!