В Саратовe за городом есть страшный овраг — здeсь разстрeливают людей. Впрочем, скажу о нем словами очевидца[74] из той изумительной книги, которую мы нeсколько раз цитировали и на которую будем еще много раз ссылаться.
Это книга «Че-Ка», матерiалы о дeятельности чрезвычайных комиссiй, изданная в Берлинe партiей соцiалистов-революцiонеров (1922 г.). Исключительная цeнность этой книги состоит с том, что здeсь собран матерiал иногда из первых рук, иногда в самой тюрьмe от потерпeвших, от очевидцев, от свидeтелей; она написана людьми, знающими непосредственно то, о чем приводится им говорить. И эти живыя впечатлeнiя говорят иногда больше, чeм кипы сухих бумаг. Многих из этих людей я знаю лично и знаю, как тщательно они собирали свои матерiалы. «Че-Ка» останется навсегда историческим документом для характеристики нашего времени, и при том документом исключительной яркости. Один из саратовцев и дает нам описанiе оврага около Монастырской слободки, оврага, гдe со временем будет стоять, вeроятно, памятник, жертвам революцiи.[75]
«К этому оврагу, как только стает снeг, опасливо озираясь, идут группами и в одиночку родственники и знакомые погибших. Вначалe за паломничества там же арестовывали, но приходивших было так много… и несмотря на аресты они все-таки шли. Вешнiя воды, размывая землю, вскрывали жертвы коммунистическаго произвола. От перекинутаго мостика, вниз по оврагу на протяженiи сорока-пятидесяти саж. грудами навалены трупы. Сколько их? Едва ли кто может это оказать. Даже сама чрезвычайка не знает. За 1918 и 1919 г. было разстрeлено по спискам и без списков около 1500 человeк. Но на овраг возили только лeтом и осенью, а зимой разстрeливали гдe-то в других мeстах. Самые верхнiе — разстрeленные предыдущей поздней осенью — еще почти сохранились. В одном бeльe, с скрученными веревкой назад руками, иногда в мeшкe или совершенно раздeтые…
Жутко и страшно глядeть на дно страшнаго оврага! Но смотрят, напряженно смотрят пришедшiе, разыскивая глазами хоть какой либо признак, по которому бы можно было узнать труп близкаго человeка…»
«…И этот овраг с каждой недeлей становится страшнeе и страшнeе для саратовцев. Он поглощает все больше и больше жертв. Послe каждаго разстрeла крутой берег оврага обсыпается, вновь засыпая трупы; овраг становится шире. Но каждой весной вода открывает послeднiя жертвы разстрeла»…
Что же, все это неправда?
Авербух в своей не менeе ужасной книгe, изданной в Кишиневe в 1920 г., «Одесская Чрезвычайка» насчитывает 2200 жертв «краснаго террора» в Одессe за три мeсяца 1919 г. («красный террор» был объявлен большевиками в iюлe 1919 г., когда добровольческiя войска заняли Харьков). Разстрeлы начались задолго до оффицiальнаго объявленiя так называемого «краснаго террора» — через недeлю, другую послe вторичнаго занятiя Одессы большевиками. С середины апрeля — утверждают всe свидeтели, давшiе показанiя в Деникинской комиссiи — начались массовые разстрeлы. Идут публикацiи о разстрeлe 26, 16, 12 и т. д.
С обычным цинизмом одесскiя «Извeстiя» писали в апрeлe 1919 г.: «Карась любит, чтобы его жарили в сметанe. Буржуазiя любит власть, которая свирeпствует и убивает. Хорошо… С омерзенiем (?!) в душe мы должны взяться за приведенiе буржуазiи в чувство сильно-дeйствующим средством. Если мы разстрeляем нeсколько десятков этих негодяев и глупцов, если мы заставим их чистить улицы, а их жен мыть красноармейскiя казармы (честь немалая для них), то они поймут тогда, что власть у нас твердая, а на англичан и готтентотов надeяться нечего».
В iюнe — в момент приближенiя добровольческой армiи разстрeлы еще больше учащаются. Мeстный орган «Одесскiя Извeстiя» писал в эти дни оффицiальнаго уже террора: «Красный террор пyщен в ход. И загуляет он по буржуазным кварталам, затрещит буржуазiя, зашипит контр-революцiя под кровавым ударом краснаго террора… Каленым желeзом будем выгонять их… и самым кровавым образом расправимся с ними». И дeйствительно, эта «безпощадная расправа» оффицiально объявленная исполкомом, сопровождалась напечатанiем ряда списков разстрeленных: — часто без квалификацiи вины: разстрeлен просто на основанiи объявленiя «Краснаго террора». Немало их приведено в книгe Маргулiеса «Огненные годы».[76]
Эти списки в 20–30 человeк — утверждают очевидцы — почти всегда преуменьшены. Одна из свидeтельниц, по своему положенiю имeвшая возможность дeлать нeкоторыя наблюденiя, говорит, что, когда в «Извeстiях» было опубликовано 18 фамилiй, она насчитала до 50 разстрeленных; когда было 27, она считала 70 (и в том числe было 7 женских трупов — о женщинах в оффицiальной публикацiи не говорилось). В дни «краснаго террора» показывает один из арестованных чекистских слeдователей каждую ночь разстрeливали до 68 человeк. По оффицiальному подсчету Деникинской комиссiи с 1 апрeля по 1 августа разстрeлено 1300 человeк. Нeмецкiй мемуарист And. Niemann говорит, что общее количество жертв большевиков на югe надо исчислять в 13–14 тыс…[77]