Пусть все это будет преувеличено. И тeм не менeе величайшим ипокритством со стороны все того же Сталина было августовское заявленiе в собранiи московской организацiи коммунистической партiи с угрозой возобновить террор. По словам корреспондента «Голоса Россiи», Сталин, оправдывая тогдашнiя массовые аресты интеллигенцiи, заявлял:
«Наши враги дождутся, что мы вновь будем вынуждены прибeгнуть к красному террору и отвeтим на их выступленiя тeми мeрами, которыя практиковались нами в 1918–1919 гг. Пусть они помнят, что мы приводим в исполненiе наши обeщанiя. А как мы приводим в исполненiе наши предупрежденiя — это им должно быть извeстно по опыту прежних лeт. И всe сочувствующiе нашим политическим противникам обязаны предупредить своих особенно зарвавшихся друзей, перешедших границы дозволеннаго и открыто выступающих против всeх мeропрiятiй правительства. В противном случаe они заставят нас взяться за то оружiе, которое мы на время оставили и к которому мы пока не хотeли бы прибeгать. Но мы немедленно им воспользуемся, если наши предупрежденiя останутся безрезультатны. И на удар из за угла мы отвeтим открытым жестоким ударом по всeм нашим противникам, как активным, так и им сочувствующим».
Не было надобности грозить, ибо всe еще помнили недавнiе разстрeлы церковнослужителей в связи с дeлами о протестах против изъятiя церковных цeнностей. Трудно представить себe болeе возмутительные приговоры, чeм эти, ибо в сущности протесты были дeйствительно незначительны. 5-го iюля петроградскiй ревтрибунал вынес 11 смертных приговоров по дeлу 86 членов петроградских церковных общин: среди разстрeленных был митрополит петроградскiй Венiамин и еще четверо; по майскому процессу 54 церковников в Москвe было 12 смертных приговоров. А сколько разстрeлов по этим дeлам в провинцiи? В Черниговe, Полтавe, Смоленскe, Архангельскe, Старой Руссe, Новочеркасскe, Витебскe, гдe разстрeливаются по 1–4 представителя духовенства — все за простую агитацiю против изъятiя священных предметов.
Наряду с разстрeлами по церковной «контр-революцiи», конечно, продолжаются разстрeлы и по политическим дeлам, по дeлам несуществующей уже активной контр-революцiи. Очень характерное письмо читаем мы в «Послeдних Новостях»[167] о «ликвидацiи» недавних «возстанiй» на Украинe. «Ликвидацiя возстанiй — пишет корреспондент — превращена на дeлe в истребленiе еще уцeлeвшей интеллигенцiи».
О размeрах террора дает понятiе слeдующiй отрывок из письма лица, бeжавшаго во второй половинe января из г. Проскурова:
«Невeроятный террор послeдних мeсяцев заставил многих скрыться заблаговременно. Аресты оставшихся из интеллигенцiи продолжаются.
Разстрeлены Корицкiй, Чуйков, брат. Волощуки (причем старшiй из них — агроном — перед разстрeлом повeсился, жена же Волощука сидит арестованная в Чека), Доброшинскiй, Кульчицкiй, Андрусевич, юноша Клеменс, Шидловскiй, Ляховецкiй, Радунскiй, Гридун и масса других, всего около 200 человeк, обвиняемых по одному и тому же дeлу о „заговорe“. Из них 23 человeка разстрeлены 18-го января. В тот же день в момент разстрeла бeжали, выломав дверь в Чека, девять человeк из арестованных.
Я бeжал, когда меня пришли арестовать, в началe четвертых по счету массовых арестов… Благодарите Бога, что вы во время исчезли с проскуровскаго горизонта, и не были свидeтелями раздирающих душу картин — жен, матерей и дeтей перед Чека в день разстрeла».
Тe, чьи имена перечислены выше, не занимались никакой политикой, в большинствe были противниками украинства и являются совершенно невинными жертвами сфабрикованных чрезвычайкой обвиненiй. Проскуровскiе «заговоры» дeлаются по общим правилам чекистскаго искусства.
Из других мeст Украины приходят такiя же ужасныя вeсти о разгулe террора.