Деникинская комиссiя по разслeдованiю дeянiй большевиков в перiод 1918-19 гг., в обобщающем очеркe[183] о «красном террорe» насчитала 1.700.000 жертв. Из многочисленных матерiалов этой комиссiи опубликовано сравнительно мало. Я не мог еще в достаточной мeрe изучить архив комиссiи, находящiйся в Парижe. Между тeм статистическiе итоги, конечно, в значительной степени зависят от методов, примeняемых при том или ином обслeдованiи вопроса.
Мы до сих пор говорили почти исключительно о смерти, произведенной в порядкe «судебном» или административном, т. е. в той или другой степени по приговорам «революцiонной» власти. Но дeйствительных жертв «краснаго террора» конечно, несравненно больше, как это можно было видeть попутно, когда нам приходилось затрагивать вопрос о подавленiи тeх или иных возстанiй и пр.
Трудно в данном случаe различить то, что может быть отнесено к так называемым «эксцессам» гражданской войны, к проявленiю «революцiоннаго порядка», поддерживаемаго отрядами озвeрeлых матросов или «женским карательным отрядом каторжанки Маруси», как это было, напр., в Ессентуках в мартe 1918 г., от того, что является уже планомeрным осуществленiем «краснаго террора», ибо за наступающими войсковыми частями, творящими звeрскiя расправы с безсильным противником или неповинным населенiем, всегда идет воинствующая Че-Ка. Под каким наименованiем она дeйствует в тот или иной момент — не все ли равно?
Этих описанiй уже слишком много. И тeм не менeе, не жалeя нервов тeх, кто читает эти страницы, возьму нeсколько таких картин, быть может, и не самых жестоких по проявленiям чисто зоологической человeческой ненависти.
Начну с матерiалов «Особой Комиссiи». Дeло № 40 — «акт разслeдованiя о злодeянiях, учиненных большевиками в городe Таганрогe за время с 20 января по 17 апрeля 1918 года».
«В ночь на 18 января 1918 года в городe Таганрог началось выступленiе большевиков, состоявших из проникших в город частей красной армiи Сиверса…
20 января юнкера заключили перемирiе и сдались большевикам с условiем безпрепятственнаго выпуска их из города, однако, это условiе большевиками соблюдено не было и с этого дня началось проявленiе „исключительной по своей жестокости“ расправы с сдавшимися.
Офицеров, юнкеров и вообще всeх, выступавших с ними и сочувствовавших им, большевики ловили по городу и или тут же на улицах разстрeливали, или отправляли на один из заводов, гдe их ожидала та же участь.
Цeлые дни и ночи по городу производились повальные обыски, искали вездe, гдe только могли, так называемых „контр-революцiонеров“.
Не были пощажены раненые и больные. Большевики врывались в лазареты и, найдя там раненаго офицера или юнкера, выволакивали его на улицу и зачастую тут же разстрeливали его. Но смерти противника им было мало. Над умирающими и трупами еще всячески глумились…