Не имeем ли мы права сказать, что даже соцiалисты, кончающiе самоубiйством в ужасных условiях современной ссылки в Россiи, должны знать теперь о безцeльности обращенiя с призывами к своим западно-европейским товарищам?
«Ужасы, творящiеся в концентрацiонных лагерях сeвера — писал в 1922 г. упомянутый корреспондент „Голоса Россiи“ — не поддаются описанiю. Для человeка, не испытавшаго и не видeвшаго их, — они могут казаться выдумкой озлобленнаго человeка»…
Мы, изо дня в день с ужасом и болью ожидавшiе эпилога, которым нынe закончилась трагедiя в Соловках, и знаем и понимаем эту кошмарную дeйствительность — для нас это не эксперимент, быть может, полезный, в качествe показательнаго опыта, для пролетарiата Западной Европы… Для нас это свое живое, больное тeло. И как мучительно сознавать свое полное безсилiе помочь даже словом…
___
Я не льщу себя надеждой, что моя книга дойдет до тeх представителей западно-европейскаго общественнаго мнeнiя, которые легко подчас высказывают свои сужденiя о событiях в Россiи или не зная их, или не желая их понять. Так просто, напр., обвинить зарубежную русскую печать в тенденцiозном искаженiи дeйствительности. Но люди, отвeтственные за свои слова, не имeют права перед лицом потомства так упрощенно разрeшать свои сомнeнiя — прошло то время, когда «грубое насильничество московских правителей» в силу полной отрeзанности от Россiи объясняли, по словам Каутскаго, «буржуазной клеветой».
Примeром этих выступленiй послeдняго времени могут служить и статьи верховнаго комиссара Лиги Нацiй по дeлам русских бeженцев, обошедшiя полгода назад всю европейскую печать. О них мнe приходилось писать в «Днях» в своем как бы открытом письмe Нансену «Напрасныя слова» (20-го iюля 1923 г.).
Нансен упрекал западно-европейское общественное мнeнiе в нежеланiи понять происходящее в Россiи и совeтовал не ограничиваться «пустыми слухами». «Все понять — все простить»… И этой старой пословицей д-р Нансен пытался дать объясненiе тому гнету, который царит на нашей несчастной родинe. В революцiонное время — методы дeйствiя не могут быть столь мягки, как в мирное время. Политическiя гоненiя были и при старом режимe, который тоже представлял собою олигархiю. Теперь Немезида совершает свое историческое отмщенiе.
Не всякiй способен, однако, в перiоды, когда развертываются картины неисчислимых страданiй и горя, становиться на эту своеобразную историческую точку зрeнiя.
Может быть, в этом повинна русская некультурность, может быть, традицiонность русской интеллигентской мысли, но мы — писал я — не способны понять великих завeтов гуманности, облеченных в ту форму, в которую облекает их д-р Нансен.
И далеко не только он один…