Но через нeсколько дней мы могли прочитать уже почти противоположное:
«В виду запросов с мeст о возможности примeненiя Народными судами смертной казни Верховный Судебный контроль разъяснил: что в настоящее время при наличности массовых попыток контр-революцiи подорвать всякими способами Совeтскую власть, право примeненiя смертных приговоров сохраняется и за Народными судами».[227]
«Мы судим быстро»… Может быть, так бывало в дни массовых разстрeлов, может быть, эта быстрота в вынесенiи приговоров отличительная черта производства Ч. К., но… бывает и другое. Длятся мeсяцы без допросов, годы тянется производство дeл и заканчивается… все же разстрeлом.
«Нас обвиняют в анонимных убiйствах»… В дeйствительности, как мы говорили, огромное большинство разстрeлов вовсе не опубликовывается, хотя 5-го сентября 1918 г., в разгар террора в совeтской Россiи, совeтом народных комиссаров было издано постановленiе о необходимости «опубликовать имена всeх разстрeленных, а также основанiя примeненiя к ним этой мeры». Образчиком выполненiя этого распоряженiя могут служить публикацiи, появлявшiяся в «спецiальном „Еженедeльникe“» Ч. К., т. е. в органe, задача котораго состояла в руководил и объединенiи дeятельности чрезвычайных комиссiй. Мы найдем здeсь поучительную иллюстрацiю.
В № 6 этого «Еженедeльника» (26-го октября) опубликован был через полтора мeсяца список разстрeленных за покушенiе с.-р. Каплан на Ленина. Было разстрeлено нeсколько сот человeк, фамилiй опубликовано было лишь 90. Из этих 90 разстрeленных 67 фамилiй опубликованы без имен и отчеств; 2 с заглавными буквами имен, 18 с обозначенiем приблизительнаго званiя, напримeр: Котомазов, бывшiй студент, Муратов — служащiй в кооперативном учрежденiи, Разумовскiй — бывшiй полковник, и т. д. И только при 10 были обозначенiя, объясняющiя причины разстрeла: «явный контр-революцiонер», «бeлогвардеец», «бывш. министр внутр. дeл, контр-рев. Хвостов», «протоiерей Восторгов». И читатель сам должен был догадываться, что под «Маклаковым» разстрeлен бывшiй министр внутренних дeл. О послeднем нетрудно было догадаться, но кто такiе разные Жичковскiе, Ивановы, Зелинскiе — этого никто не знал, и, быть может, никогда не узнает.
Если так исполнялось распоряженiе центральной власти центральным органом, то нетрудно себe представить, что дeлалось в глухой провинцiи, гдe террор подчас принимал исключительно звeрскiй характер. Здeсь сообщенiя (когда они были) о разстрeлах были еще глуше: напр., разстрeлено «39 видных помeщиков (?), арестованных по дeлу контр-революцiоннаго общества „Защита временнаго правительства“ (Смоленская Обл. Ч. К.); „разстрeлено 6 человeк слуг самодержавiя“ (Павлопосадская Чека); публикуется нeсколько фамилiй и затeм дeлается прибавка: и еще „столько то“ (Одесса).
Так было и позже, когда окончились „хаотическiе безпорядки“, которые отмeчал в В. Ч. К. никто иной, как извeстный чекист Мороз и в том же оффицiальном органe (№ 6).
Убiйства совершались в полном смыслe слова анонимно. „Коллегiя“, выносящая приговор, даже никогда не видит в лицо обреченнаго ею на казнь, никогда не слышит его объясненiй. Мы же за малым исключенiем не знаем и имен убiйц,[228] так как состав судей в Ч. К. не публикуется. Разстрeлы без опубликованiя имен получают даже в Ч. К. техническiй термин: „разстрeливать в глухую“ (Одесса). Какое же моральное безстыдство надо имeть, чтобы дать отвeт, подобный тому, который дал Чичерин корреспонденту „Чикаго Трибюн“ на вопрос его о числe разстрeленных „по приказу тайных трибуналов“ и о судьбe семьи императора Николая II. Комиссар иностранных дeл отвeтил: „Тайных трибуналов в Россiи не существует. Что касается казненных по приказу Че-Ка — то число их было опубликовано “ (!!!). Судьба дочерей царя — добавил Чичерин — мнe неизвeстна. Я читал в газетах (?!) будто онe находятся в Америкe»…(!!)[229]
«Собственное признанiе обвиняемаго»… Сколько раз даже я лично наблюдал факты такого рода признанiй под влiянiем устрашенiй, угроз, под дулом револьвера! Сколько таких заявленiй есть со стороны побывавших в стeнах Ч. К.!
Всe слухи о насилiях «абсолютно ложны»… Мы увидим, что скорeе надо признать, что истязанiя и пытки, самыя настоящiя пытки, процвeтают в чрезвычайных комиссiях и не только гдe-нибудь в глухой провинцiи.