Чувствительность и жестокость так часто сопряжены друг с другом. И Эйдук — поэт, склонный к лирической сантиментальности, может во имя «революцiоннаго дeла» собственноручно убивать людей…
Особую главу из исторiи общественной паталогiи могли бы составить характеристики другого типа чекистов, вышедших из кругов аристократiи и буржуазiи. И такiе есть. Но, может быть, о них еще преждевременно говорить, так как ошибки здeсь могут быть роковыми.
Несомнeнно только то, что Чрезвычайныя Комиссiи неизбeжно должны были пропитаться с первых дней своего существованiя преступными, просто-напросто уголовными элементами.
Карательный аппарат «революцiонной власти» — говорил Дзержинскiй в своей запискe от 17-го февраля 1922 г. — «должен был представлять кристально-чистый институт народно-революцiонных судей и слeдователей, снабженных чрезвычайной властью». Слишком поздно было уже в 1922 г. говорить о том, что должно было быть, слeдовало уже говорить о том, что вышло. «Сотрудники Ч. К.» — утверждал дальше шеф этого института — «выбирались заботливо из состава партiи и состояли из идейно чистых и в своем прошлом безукоризненных лиц, ибо только при таком качественно-преобладающем элементe своих служащих Ч. К. была в состоянiи выполнить порученный ей революцiонным пролетарiатом (?!) обязанности». Даже, если бы это было так в дeйствительности, то атмосфера произвола, установленная самими творцами новой политической полицiи в Россiи, неизбeжно развратила бы лучшiе даже элементы. Исторiограф Ч. К. Лацис сам должен был признать, что необходима постоянная смeна работающих: «как бы честен не был человeк, каким хрустальным сердцем он не обладал, работа Ч. К., протекающая в условiях, исключительно дeйствующих на нервную систему и притупляющих чувства этическiя, дает себя знать. Только рeдкiе сотрудники внe влiянiя этих условiй работы». Дeятельность Ч. К., по свидeтельству Лациса, повлiяла разлагающим образом «на многих, не окрeпших характером молодые коммунистов».
В Ярославской губ. Ч. К. был слeдователь, бывшiй водопроводчик. В началe он «работал хорошо, а потом начал пить». «Был у него друг-гармоньщик, с которым они вмeстe пьянствовали. Вот он напьется и идет допрашивать арестованных. А чтобы ему не скучно было, он с собой и друга своего брал. Этот допрашивает, а тот на гармошкe наигрывает… Был он малограмотный. Писать настоящаго заключенiя не мог и только выводил каракулями: „белай расхот“». Эта эпическая картина из быта Ч. К. нарисована одним из бывших слeдователей той же Ярославской губернской Ч. К., сидeвшим в подвалe губчеки с автором статьи «Штрихи тюремнаго быта» в сборникe «Че-ка»…
Чекисты — это привиллегированные во всeх отношенiях элементы новаго «коммунистическая» общества — и не только по полнотe власти, но и по внeшним матерiальным условiям быта.
В. Ч. К. в Москвe это своего рода государство в государствe. У нея цeлые кварталы реквизированных домов — нeсколько десятков. Есть своя портняжная, прачечная, столовая, парикмахерская, сапожная, слесарная и пр. и пр. В подвалах и складах огромные запасы съeстных продуктов, вин и других реквизированных вещей, идущих на потребу служащих и часто не подвергающихся даже простому учету… В голодные дни каждый чекист имeл привиллегированный паек — сахар, масло, бeлая мука и пр. Каждый театр обязан присылать в В. Ч. К. даровые билеты и т. д.
И в других городах мы можем, конечно, наблюдать аналогичное. Ч. К. повсюду занимает лучшiе дома. Если Ч. К. появляется в Севастополe, то, конечно, в гостиницe Киста. В Одессe также образовался «чекистскiй городок», гдe находятся всe нужныя для его обитателей учрежденiя, не исключая парикмахерской, кинематографа и пр. В Житомiрe Ч. К. имeет даже свою театральную труппу.
«Типы пьянаго матроса-чекиста и юнца с огромным револьвером за поясом — писали как-то „Общему Дeлу“ — скоро станут достоянiем исторiи. Их замeняют изысканно вeжливые слeдователи из юристов и недоучившихся студентов». Это соотвeтствует, пожалуй, дeйствительности — постепенно измeняется состав чекистов, особенно в провинцiи. Но тeм отвратительнeе теперь эти «холеные, лощеные, с иголочки одeтые», столь выдeляющiеся на общем фонe обнищанiя, люди, «свободно располагающiе жизнью и смертью своих плeнников».
«Имя Ч. К. должно быть не только громко, но и чисто»… Могло ли это быть тогда, когда в одной Москвe числилось по разным учрежденiям в общем чуть ли не 20.000 (?!) этих агентов с привиллегированным пайком? Только в одной В. Ч. К. непосредственных служащих в 1919 г. было болeе 2000, из них три четверти латышей. Латыши вообще занимают особое положенiе в учрежденiях Ч. К. Они служат здeсь цeлыми семьями и являются самыми вeрными адептами новаго «коммунистическаго строя». Это своего рода «чужеземная опричнина» — в Москвe Ч. К. называли «вотчиной латышей». Бюллетень лeвых с.-р. так характеризует эту тягу к Ч. К. со стороны латышских элементов: «В Москву из Латвiи в В. Ч. К. eдут, как в Америку, на разживу». Латыши и латышки, зачастую почти не владeя русским языком, ведут иногда допросы, производят обыски, пишут протоколы и т. д. Разсказывают «забавныя» исторiи, но далеко не забавныя для тeх, кто является объектом их.