Но Кондратий сам взял у нее крест и проговорил:
— Дай-ка я приведу тебя самое.
— Ах, да и ты говоришь! — сказала она. — Что ж это мы никогда не слыхали, чтобы ты с кем говорил?
«И тут накатил на нее дух мой, — рассказывает Селиванов, — и она, сделавшись без чувств, упала на пол, и я было испугался того, как это бог мой ничего не знает. Взял дунул на нее своим духом, и она как от сна пробудилась, встала и, перекрестившись, сказала: «О, господи! Что такое со мной случилось? О, куда твой бог велик! Прости меня!» Взяла и приложилась ко кресту, и говорила: «Ах! Что я про тебя видела!» Я сказал: «Что такое видела? — Скажи, так и я тебе скажу». И тогда она стала мне сказывать пророчество».
Вот оно, второе пророчество Анны Родионовны Кондратью Селиванову:
— Полетела от тебя птица по всей вселенной всем возвестить, что ты бог над богами, царь над царями, пророк над пророками.
— Это правда, — спокойно отвечал ей Селиванов. — Смотри же, никому про то не сказывай.
Но и после того Кондратий Селиванов по-прежнему молчал на радениях. В то время поступил в корабль Акулины Ивановны новый хлыст, Александр Иванович Шилов. «Это был, — говорит Селиванов, — мне друг и наперсник, родился он с благодатью. Еще в мире (то есть до поступления в хлысты) бога узнал, произошел все меры, был перекрещенец и во всех верах был учителем, а сам говорил всем: «не истинна наша вера, и постоять не за что. О, если бы нашел я истинную веру христову, не пощадил бы своей плоти, рад бы головушку за нее сложить, отдал бы плоть свою на мелкие части раздробить».
И господь, услыхавши сие его обещание, — продолжает Селиванов, — избрал его мне в помощники. Потому и говорил я через искупительские уста свои (одному из хлыстов):
— Романушка. Поди, любезный, к одному человеку, зовут его Александром Ивановичем, и объяви ему о моем спасении и истинной вере, а он давно ищет и оною желает на путь истины придти».