Мы вошли в комнату нижнего этажа. Там сняли с меня бывшее на мне платье и дали надеть халат и туфли. В этой комнате было несколько оскопленных мальчиков разного возраста. По их лицам я принял их за выздоравливающих после тяжкой болезни, не зная, что они излечивались тут от оскопления. Мальчики просили моего вожатого подвести меня к ним. Вожатый сказал: «На что он вам?» Но я сам подошел к мальчикам. Они, посмотрев на меня внимательно, сказали: «Этот будет наш». После того вожатый повел меня вверх по лестнице. Ступив на третью ступень, услыхал я следующие слова, петые нараспев: «Овцы, вы овцы, белые мои!». Я остановился от удивления; но вожатый взял меня под руку и повел далее, сказав: «Какой ты любопытный!»
«Мы пришли в комнату, где нашли: Александра Дмитриева, чиновника Пищулина, до того времени мне неизвестного, и еще одного чиновника, которого я видел в Ревеле. Мы сели на диван, и они стали давать мне наставление, как должно жить на свете, на что я отвечал им, что я и сам понимаю, что хорошо, что худо. Поговорив немного, Пищулин сказал мне:
— Теперь пойдем к «богу», делай, что я буду делать, и молись с крестом.
В ответ на это я показал ему бывший у меня на шее крест; но Пищулин с улыбкой отвечал мне:
— Ты не понял моих слов; крестись на него.
Привели меня в комнату, устланную цельным большим ковром, на нем вытканы были лики ангелов и архангелов. Мне страшно стало ступать на святые изображения, но Пищулин дернул меня и велел идти. Я увидал кровать. Постланные на ней пуховики были в мой рост, над кроватью был полог с кисейными занавесками и золотыми кистями. На постели лежал в пуховиках старик в батистовой рубашке, которого Пищулин и собратья его называли «богом». Они помолились ему, как мы молимся истинному богу. Пищулин стал молиться на коленях и мне велел то же делать.
Бог, указывая на меня, спросил Пищулина:
— Давно ли он желает?
— Уже с год, — отвечал тот.
Тогда бог приказал Пищулину подать себе крест, взял его, поцеловал и мне дал приложиться к кресту и потом поцеловать свою руку. Затем он сказал Пищулину: