Вся цель людей, принадлежащих к пророчествующим сектам, состоит в достижении апотеозы таинственно-воскресшего: каждый хлыст, каждый скопец стремится к тому, чтобы еще в здешнем мире сподобиться таинственного воскресения, но если кто из них не достигает на земле такого состояния, тот умирает в полной надежде на будущее блаженство. Скопец и хлыст верят, что телесная смерть есть освобождение «духовного тела из тела душевного, этих риз кожаных», в которые облек бог Адама, в наказание за его гордость, и которые в сей жизни надобно поэтому умерщвлять смирением, постом, целомудрием, оскоплением. Как скоро человек освободится от этих оков, он в душевном теле, еще не воскресший, является уже «в сонме людей божьих», которых собирает иркутский христос отец-искупитель на Востоке. Таким образом, по смерти он переходит в состояние «умерших о Христе», которые, так же, как и здесь составляют на небе «круги» или «корабли» и совершают такие же, как и здесь, радения. Эти круги называются «восточным сонмом», или «дольними небесами». Воскресшие таинственно здесь, после телесной смерти, не идут с умершими о Христе в «дольния небеса», но тела их духовные переносятся прямо в высшие селения блаженства, на седьмое небо, где они составляют свои «круги», в которых также производятся радения. Это те самые «небесные круги», говорят хлысты, с которых для благовещания деве Марии слетел архангел Гавриил. Эти круги населены ангелами, то есть хлыстами, в земной жизни своей таинственно-воскресшими после таинственной смерти.[18]
Скоро, думают хлысты и скопцы, наступит время торжества людей божьих. Раздастся глас архангела, воскликнет к людям божьим христос Иван Тимофеевич.[19]
Вслед за гласом его раздастся «труба божья». Величиной та труба от земли до седьмого неба, затрубит в нее сам господь саваоф, Данила Филиппович. И снидет с кругов небесных на дольние небеса — в восточный сонм людей божьих — отец-искупитель иркутский Петр Федорович. И все жители дольних небес, то есть «мертвии о Христе» (хлысты и скопцы), еще не достигшие на земле таинственного воскресения, в это время воскреснут. Тогда дольние небеса, теперь нами видимые и собственно для жилища «мертвых о Христе» созданные, как более не нужные, распадутся, над землей же явится «небо ново», и сама земля обновится, и пойдет отец-искупитель с умершими о Христе и теперь воскресшими от восток солнца до запада и навстречу ему, по воздуху, на облаках полетят все хлысты и скопцы, еще в живых на земле оставшиеся. И придет отец-искупитель в Москву и зазвонит в царь-колокол. По этому «третьему гласу»[20] пойдут с отцом-искупителем в Петербург люди полки полками, а с небес слетит вся сила небесная, то есть все в земной жизни таинственно-воскресшие. И сядет сила небесная кругом отца-искупителя, и каждый ангел начнет судить корабль, в котором, живши на земле, был кормщиком. Затем начнется общий страшный суд над всеми мертвыми о Адаме, то есть не хлыстами и не скопцами, после чего настанет блаженное царство людей божьих: «пройдут беды, и долготерпение соберется, суд же един пребудет, истина станет, и вера возможет, и дело последовати будет, и мзда покажется, и правды воспрянут, и неправды не возобладают».
Таковы верования хлыстов и происшедших от них скопцов относительно будущей жизни, таковы надежды их на жизнь загробную. Конечно, ни одно человеческое верование не представляет своим последователям столь обольстительных надежд, столь полного торжества в будущем. Не одни таинственно-воскресшие, всякий вошедший в общество «людей божьих», всякий наконец оскопившийся имеет полную уверенность в неотъемлемом блаженстве, его ожидающем. Ничто не ограничивает его в здешней жизни, он не боится осуждения в будущей, не страшится правосудия небесного. В фанатическом ослеплении хлыст или скопец принимает слова исступленных изуверов за волю божью, и нет закона, нет правила, которые бы удержали житейскую нравственность его в постоянных и непреложных границах.
VI
Условия, при которых, по учению хлыстов, человек может достигнуть таинственного воскресения, состоят: а) в самоотвержении, преданности и уничижении, б) в погребении самого себя и в) в умерщвлении плоти.
Самоотвержение, преданность и уничижение составляют главнейшее правило людей божьих. Радаев, указывая на себя, говорил ученикам своим: «и вы того достигнуть можете, и будете то же, что и я, пройдите лишь все степени самоотвержения, преданности и уничижения». Поэтому хлысты, безусловно, подчиняют волю свою воле таинственно-воскресших, думая, что подчиняются самому богу, пребывающему с ними в лице тех людей. Они до такой степени послушны своим «кормщикам», что невозможно представить подчинение другому лицу, которое бы превосходило подчинение им людей божьих или скопцов. «Иди за мной, — говорит Радаев, — и куда я пошлю, и велю что делать, делай без размышлений, что требую от твоей собственности — без жаления подавай, и отнюдь своей воли не смей иметь, ты не должен ничего делать без моей воли и без моего благословения». Если таинственно-воскресший велит ограбить кого-нибудь, убить или даже самому себя лишить жизни, хлыст или скопец исполнит это без думы, без сожаления, и никогда не придет ему в голову, что он совершил преступление; он останется в полной уверенности, что исполнил святую волю самого господа. Что хлыстовские и скопческие старшины отдают такие повеления, может служить доказательством показание пророка Никифора Майданского, который при допросе говорил, что он свято исполняет повеление Арины Лазаревны, объявившей ему, что явная милостыня до бога не доходит, а только одна тайная, и что если для сотворения тайной милостыни нет у него ничего, то должен он украсть у богатого и подать нищему тайно. Чистота и безбрачие составляют, по понятиям хлыстов, самую высокую добродетель, без которой нельзя достигнуть таинственного воскресения. Чистота и безбрачие заповеданы самим саваофом Данилой Филипповичем, но если пророк велит нарушить чистоту, это исполнится, как веление бога. Так, Радаев в посланиях своих хотя и завещал «хранить чистоту яко зеницу ока», хотя на беседах беспрестанно твердил: «пребудьте в чистоте, так велит бог», но иногда с последним звуком подобных речей обращался к шестнадцатилетней ученице, говоря «не я, но дух святой велит тебе идти со мною», и девушка, без стыда, без размышления, спешила повиноваться, с глубоким убеждением, что она исполняет волю божью, что она обязана исполнить ее. По произведенному следствию оказалось, что Радаев был в связи с тринадцатью женщинами и девушками. Все эти женщины единогласно показали при допросах: «сказал он мне, что это надо сделать по воле божьей, а не по его, ибо в нем своей воли нет, чему веруя, я согласилась». Радаев не отрекся в этом пред судом. «Я делаю это, — сказал он пред следственной комиссией, — не по своей воле, а по воле святого духа, во мне действующего». По учению хлыстов и скопцов, самый тяжкий грех — гордость, уничижение же себя телом и духом составляет первейшее условие для достижения таинственного воскресения.[21]
На этом основании Радаев учил, что самое целомудрие девицы или чистая жизнь вдовы не что иное, как смертный грех гордыни, что девушка не должна хранить девства, дабы не было ей чем гордиться пред потерявшими себя подругами.
Другое условие для достижения таинственного воскресения состоит в отвлечении мыслей от всего внешнего. В каждом человеке, говорят хлысты и скопцы, есть царствие божье, то есть откровение бога, «внутреннее евангелие», по выражению Радаева. Нисходи в самого себя, опускайся в самого себя как в могилу, то есть «спогребайся Христу крещением в смерть», и ты услышишь говорящий в тебе дух божий, говорят люди божьи. Когда заговорит внутри тебя этот голос духа божья, ты таинственно воскрес.
Третье условие, необходимое, по учению ереси людей божьих и скопческой, для достижения таинственного воскресения, состоит в умерщвлении плоти. В доказательство тому они приводят слова апостола: «да упразднится тело греховное, да не царствует убо грех в мертвенном вашем теле во еже послушати его в похотех его, аще ли духом деяния плотские умерщвляете — живы будете», то есть таинственно воскреснете, — прибавляют они. Образ умерщвления плоти у хлыстов различен: одни держат строгие посты во дни, определенные православной церковью, и даже прибавляют к ним еженедельный пост по понедельникам; другие, говоря, что «брашно не поставляет нас пред богом», совершенно отвергают постничество в определенные дни; некоторые хлысты едят всякую пищу, кроме мясной, без разбора, но в малом лишь количестве, другие питаются только хлебом, рыбой и медом, как яствами, об употреблении которых Иисусом Христом говорится в евангелии. Вообще собранные в разных губерниях сведения об умерщвлении хлыстами плоти, особенно же в постах, до такой степени разнообразны, что нет возможности определить, каждый ли «корабль», каждый ли даже сектатор держится особенных правил, или же постепенно переходит от одной степени воздержания к другой, подобно тому, как они, по словам Радаева, должны переходить различные степени самоотвержения, преданности и уничижения. Вероятнее всего, что правила последователей ереси людей божьих, до умерщвления плоти относящиеся, зависят от повеления таинственно-воскресших, которые в одном корабле повелевают одно, в другом — другое. В большей части кораблей хлыстовских и у всех белых голубей возбранено употребление мяса, вина, пива и табаку.