И перекрестился истово двуперстным знамением.
— А слыхал ли ты, друже, как Христос на Лобном месте, на кресте за жидов молился?
— Читал, отче… Господь грамоте сподобил меня, сам про это читал.
— А читал ли, что перед тем от них он терпел?.. И заушения, и заплевание, и по ланитам биения… А не было за ним греха ни единаго… И все-таки за мучителей молился… А нам-то что повелел он творити? Самую-то первую заповедь какую он дал?.. Помнишь ли?.. Любить врагов повелел… Читал ли о том?
— Читывал, отче.
— А читал ли, что всякая кровь взыщется?
— Читывал… Да их ведь не грех. Они ведь еретики.
— Они люди, Гришенька. Всяк человек кровью Христовой искуплен. Кто проливает кровь человека — Христову кровь проливает. Таковый с богоубийцами жидами равную часть приемлет.
Быстро подскочил Гриша ко старцу… Смирения как не бывало. Глаза горят, кулаки стиснуты.
— Да ты какого согласу сам-от будешь? — спросил он Досифея нахальным тоном.