- Какую?
- К караванному к вашему - отпустил бы косных, сколько мне понадобится. Остальное наше дело. Об остальном просим покорно не беспокоиться. Красны рубахи да шляпы с лентами есть?
- Есть на двенадцать гребцов,- отвечал Марко Данилыч.
- А павлиньи перушки тоже водятся? - спросил Петр Степаныч.
- Перушки у нас не водятся,- сказал Марко Данилыч.
- Слушаем-с,- отозвался Самоквасов.- Все будет в должной исправности-с.
- Быть делу так,- молвил Марко Данилыч, отходя к столу, где лежали разные бумаги, конторские книги и перья с чернильницей.
Написав записку Василью Фадееву, Марко Данилыч отдал ее
Самоквасову и примолвил:
- Ваше дело, сударь, молодое. А у молодого в руках все спорится да яглится (Яглиться - поволжское слово, употребляемое от Нижнего до Астрахани, значит двигаться, шевелиться, сгибаться, а говоря о деле каком - спориться, ладиться, клеиться.), не то, что у нас, стариков. Похлопочите, хлопочите, сударь Петр Степаныч, пожалуйста, оченно останемся вами благодарны и я и Зиновий Алексеич. Часика бы в три собрались мы на Гребновской, да и махнули бы оттоль куда вздумается - по Волге, так по Волге, по Оке, так по Оке... А на воде уж будьте вы нашим капитаном. Как капитан на пароходе, так и вы у нас на косной будете... Из вашей воли, значит, не должен никто выступать... Идет, что ли, Петр Степаныч? - примолвил Смолокуров, дружелюбно протягивая руку Самоквасову.