- Да все то же. Смело уж больно поступает, отважен не в меру,- молвил Марко Данилыч.- Тут от беды недалёко. Опять за ним примечено, вздорные слухи больно охоч распускать. Развесь только уши, и не знай чего тебе не наскажет: то из Москвы ему пишут, то из Питера, а все врет, ничего никто ему не пишет, похвастаться только охота. И не один раз он враньем своим хороших людей в беду вводил. Кто поверит ему, у того, глядишь, из кармана и потекло. Теперь по всей Гребновской ему никто не верит. Известное дело, кто проврался, все едино что прокрался: люди ведь помнят вранье и вруну вперед не поверят.
- Для чего ж это он так делает? Какой ради корысти? - спросила Татьяна Андревна.
- Что ж ему? - сказал Марко Данилыч.- Врать не цепом молотить, не тяжело. Из озорства, а не из корысти людей он обманывает. Любо, видите, как другой по его милости впросак попадется. Говорю вам, ветер в голове. Все бы ему над кем покуражиться.
- Нехорошо,- покачавши головой, заметила Татьяна Андревна.
- Хорошего немного, сударыня,- сказал Марко Данилыч, допивая третий стакан чаю.- Если бы жил он по-хорошему-то, много бы лучше для него было. Без людей и ему века не изжить, а что толку, как люди тебе на грош не верят и всячески норовят от тебя подальше.
То алела, то бледнела Наташа. Разгорелись у нее ясные глазки, насупились соболиные брови. Вещее сердце уму-разуму говорило: "Нет правды в речах рыбника злого".
- С чего ж это сталось с ним, Марко Данилыч? - участливо спросила Татьяна Андревна.- Когда ж это он, сердечный, у добрых-то людей так изверился?
Рта не успел разинуть Марко Данилыч, как Наташа, облив его гневным взором, захохотала и такое слово бросила матери:
- При царе Горохе, как не горело еще озеро Кубенское.
- Наталья! - строго крикнул на нее отец. Но ее уж не было. Горностайкой выпрыгнула она из комнаты. Следом за сестрой пошла и Лизавета Зиновьевна.