- Ты чего торчишь?.. Вон пошел!.. Мошенники!.. Ироды проклятые!..
Богу не помолясь, хозяину не поклонясь, юркнул из комнаты Василий Фадеев.
"Не выгорело! - сам с собой рассуждал Марко Данилыч.- Теперь дело бросовое!.. И как это мне на мысли не вспало, что Митька с Микиткой земляки?.. Они друг дружке известны, к тому ж одной масти, одной выучки... Что бела собака, что чёрна собака - все один пес... Да я же с большого-то ума и свел Митьку с Дорониными... Позвал тогда его на катанье!.. Прометнулся!.. Вот те и барыш, вот те и тюлень!.. Господи, батюшка, ризу ведь я обещал на владычицу!.. Червонного золота! Мало разве?.. Так я бы прибавил!..."
Чуть-чуть отворилась входная дверь, и высунулось побитое оспой лицо Василья Фадеева.
- Еще два письма почтальон привозил на пристань,- робко промолвил он.
- Знаю,- крикнул Марко Данилыч.- Ступай до греха!.. Да убирайся же, чтоб черти тебя на том свете жарили да всякой мерзостью заместо масла поливали!
И неистово затопал ногами.
- Одного не нашли,- настойчиво молвил Василий Фадеев и тотчас же скрылся за дверью.
- Кого не нашли?.. Ступай сюда,- крикнул ему Смолокуров. Приказчик опять появился в дверях.
- Доронина какого-то искал почтальон,- сказал он, входя в комнату.- А такого у нас по всей пристани нет. А на письме означено: "На Гребновскую". Спрашивал почтальон, не знает ли кто, где тот Доронин живет - не знает никто. Так ни с чем и уехал.