И пошел разговор об разных разностях. Пересыпался он веселыми шутками, ясным искренним смехом, сердечностью. Лишь под конец беседы с рюмками мадеры в руках, пожелав друг другу здоровья, всякого благополучия, опять вспомнили про тюленя.
- А больно тебе хотелось поддеть нас с Меркуловым? - усмехнулся Зиновий Алексеич.
- Еще бы! - смеясь, отвечал Марко Данилыч.- На плохой бы конец тысяч сорок в карман положил. На улице не поднимешь!
- Ан вот тебе и шиш,- добродушно захохотал Доронин, подняв палец перед приятелем.
- Ничего! - отшутился Марко Данилыч.- Дней у господа много впереди: один карась сорвется, другой сорвется, третий, бог даст, и попадется.
- А за что ж бы ты Меркулова-то обездолил? - спросил Зиновий Алексеич.
- Беды б ему от того не было...- сказал Марко Данилыч.- Убытки ум дают. А Меркулов человек молодой, ему надо ума набираться.
Потом други-приятели повернули беседу на иные дела и долго разлюбезно беседовали.
* * *
Узнав, что Дмитрий Петрович дружен с Никитушкой, Татьяна Андревна считала и его близким к своей семье человеком. Та ее догадка, что пришла на ум после Наташиной выходки против Смолокурова, с каждым днем казалась сбыточнее. Зоркий материнский глаз по взглядам Веденеева и Наташи замечал, что было у них на сердце. По совету мужа, положилась она во всем на волю господню и ни малейшего виду не подавала дочери, что догадывается о ее чувствах к Веденееву. Однако, каждый день молясь богу о Наташе, не забывала поминать на молитве и раба божия Димитрия. Оттого-то, когда узнала она о дружбе Дмитрия Петровича с нареченным ее зятем, тотчас она и спросила, не в родстве ли они. То было у Татьяны Андревны на разуме, что, ежели они сродни, тогда, пожалуй, нельзя будет обе свадьбы-то венчать.