- Это гулёна-то, гульба-то (Так зовут за Волгой картофель.),- молвила Макрина.- Да у нас по всем обителям на общу трапезу ее поставляют. Вкушать ее ни за малый грех не поставляем, все едино что морковь али свекла, плод дает в земле, во своем корню. У нас у самих на огородах садят гулёну-то. По другим обителям больше с торгу ее покупают, а у нас садят.
- Ладно, хорошо,- довольным голосом сказал Марко Данилыч.- А как насчет служеб?.. Которы девицы у вас обучаются, в часовню-то ходят ли?
- Как же не ходить? Ходят, без того нельзя,- ответила Макрина. Марко Данилыч поморщился.
- Неужто за все службы?- спросил он.- Ведь у вас они долгие, опять же к утрени подымаются у вас раным-ранехонько.
- Зачем же живущим девицам за всякую службу ходить? Не инокини они, не певчи белицы,- сказала Макрина.
- По воскресеньям бы часы только стояла, а к утрене ходила бы разве только большие праздники - а то ее отнюдь не неволить: ребенок еще,- молвил Марко Данилыч.
- Так у нас и делается, Марко Данилыч, так у нас и водится,- сказала Макрина.- Вот чапуринские - вздумают, пойдут в часовню, не вздумают - в келье сидят,- никто не неволит их.
- А насчет одёжи? - спросил Смолокуров.- Неужели Дунюшке черное вздеть на себя?
- Зачем же это, Марко Данилыч?.. Что она за инокиня? У нас и белицы, как сами видите, цветны передники да цветны платочки носят на головах. А вашей дочке и сарафанчики цветные можно пошить. Одного только для живущих девиц у нас не полагается - платьица бы немецким покроем не шили да головку бы завсегда покровенну имели, хоть бы маленьким платочком повязывались, потому что так по писанию. Апостол-от Павел женскому полу повелел главу покровенну имети... А косы с лентами - можно. Еще перстеньков да колечек на перстиках не носить. На этот счет у нас строго.
- Если все так, так, по мне, ничего,- молвил Марко Данилыч.- А как насчет обученья? Это и для Дуни и для меня самое первое дело.