- Как есть-с... Замолчал Смолокуров.
- Самый буянственный человек,- на все стороны оглядываясь, говорил Василий Фадеев.- От него вся беда вышла... Он, осмелюсь доложить вашей милости, Марко Данилыч, на все художества завсегда первым заводчиком был. Чуть что не по нем, тотчас всю артель взбудоражит. Вот и теперь - только что отплыли вы, еще в виду косная-то ваша была, Сидорка, не говоря ни слова, котомку на плечи да на берег. За ним все слепые валом так и повалили.
- Впрямь сызранский он? - спросил Марко Данилыч.
- Навряд-с...- тряхнув головой, ответил Фадеев.- По речам надо быть ему ярославцем... Из служивых, должно быть, солдатик горемычный... беглый... попросту сказать.
- То-то, солдатик. А ты будь пооглядчивей да поопасливей...- внушительно сказал приказчику Марко Данилыч.- Не ровен час - могут неприятности последовать. Больно-то много слепых не набирай.
- Вашей же милости сходнее, Марко Данилыч,- пожав плечами, с плутовской ужимкой, ответил Василий Фадеев.- Слепые-то супротив зрячих много дешевле. Опять же слепенького, когда понадобится, и укротить сподручнее; жалобиться не пойдет, значит, из него хоть веревку вей... Вот хоша бы сегодняшна ваторга (Ваторга - шум, буйство, драка.) - будь они с пачпортами-то, всей бы оравой сейчас к водяному, а не то и к самому губернатору. Судьбище пошло бы, вам неприятности от начальства, а теперича и жалобщиков нет, и без малого пятьсот целковых в экономии.
- Так-то оно так, а все-таки промеж дверей пальца не тычь,- сказал Марко Данилыч.- Нынче, брат, не прежнее время... Строгости!..
- Известно, по нонешним годам много строже пошло,- встряхнув волосами, молвил приказчик.- Однакож никто как господь... Бог милостив.
Марко Данилыч отвернулся от Фадеева, молча прошел к окну и стал разглядывать улицу. После короткого молчанья Фадеев, неслышно шаг за шагом ступая вперед и вытянув шею по-гусиному, спросил вполголоса Марка Данилыча:
- Насчет остальных какое будет от вашей милости приказание? Ни слова не ответил Марко Данилыч.