Ровно кольнуло что Марка Данилыча. Слегка нахмурился он, гневно очами сверкнув, но не ответил ни слова Седову. Простой был человек Смолокуров, тонкостям и вежливостям обучен не был, но, обожая свою Дуню, не мог равнодушно сносить самой безобидной насчет ее шутки. Другой кто скажи такие слова, быть бы великому шуму, но Седов капиталом мало чем уступал Смолокурову - тут поневоле смолчишь, особливо ежели не все векселя учтены... Круто поворотясь к Орошину, Марко Данилыч спросил:
- Что, Онисим Самойлыч?.. Как будут ваши делишки? Какие цены на рыбу хотите уставить?
- Тебя спросить надо,- лукаво подмигнув собеседникам, отвечал Орошин.- У тебя на Гребновской-то восемь баржей, а у меня четыре. Значит, ты вдвое сильнее меня...
- А в ходу-то сколько у тебя? Тех, видно, не считаешь!.. Забыл, должно быть? - тоже подмигнув собеседникам, молвил Марко Данилыч.
- Что на ходу, то еще в руце божией, а твой товар на месте стоит да покупателя ждет...- насмешливо улыбаясь, ответил Орошин.- Значит, мне равняться с тобой не приходится.
- Не приходится!.. Эко ты слово молвил,- с досадной усмешкой сказал Смолокуров.- По всей Волге, по всей, можно сказать, России всякому известно, что рыбному делу ты здесь голова. На всех пошлюсь,- прибавил он, обводя глазами собеседников.- Соврать не дадут.
- Знамо дело,- один за другим проговорили и пискливый Седов и осипший Сусалин. Веденеев смолчал.
- Одна пустая намолвка,- с важностью, пожимаясь, молвил Орошин.- Вот нашей песни запевало,- прибавил он, указывая пальцем на Марка Данилыча. Шутка сказать!.. Восемь баржей!..
- Одну-то выкинь - порожняя! - молвил Смолокуров.- А у тебя четыре на месте, да шесть либо семь в ходу. Тут, сударь мой, разница не маленькая.
- А когда придут? Скажи, коли с богом беседовал,- с досады мотнув головой, отрезал Орошин.- По нашему простому человечьему разуменью, разве что после рождества богородицы придут мои баржи на Гребновскую, значит, когда уж квартальные с ярманки народ сгонят...