- Горячи, горячи!.. С пылу, с жару горяченькие!..
- Пошел прочь, щенок! - сердито крикнул Марко Данилыч, поднимая над ним камышовую трость.
Но пирожник не робкого десятка был, не струсил угроз и пуще прежнего вертелся перед Смолокуровым, чуть не задевая его лотком и выкрикивая:
- Пирожки горячи! Купец режь, купец ешь... Жуй, берегись - пирожком не обожгись. Купи, купец, не скупись, не то камнем подавись. Кой-кто из проходивших остановился поглазеть на даровую "камедь". Хохотом ободряли прохожие пирожника... и это совсем взбеси-ло Марко Данилыча. К счастью, городовой, считавшим до тех пор ворон на другой стороне улицы, стал переходить дорогу, заметив ухмылявшуюся ему востроглазую девчонку, должно быть, коротко знакомую со внутренней стражей.
- А городового хочешь? - крикнул Смолокуров мальчишке, указывая на охранителя благочиния.
Пирожник высунул язык, свистнул каким-то необычным, оглушительным свистом и проворно юркнул в толпу, много потише выкрикивая:
- А вот горячи, горячи ел их подьячий! С пылу, с жару - ел барин поджарый! С горохом, с бобами, ел дьякон с попами!
- Запыхался даже Марко Данилыч. Одышка стала одолевать его от тесноты и с досады. Струями выступил пот на гневном, раскрасневшемся лице его. И только что маленько было он поуспокоился, другой мальчишка с лотком в руках прямо на него лезет.
- Свечи сальны, светильны бумажны, горят ясно, оченно прекрасно! распевает он во все горло резким голосом.
Этот не пристает по крайней мере, не вертится с лотком, и за то спасибо. Прокричал свое и к сторонке. Но только что избавился от него Марко Данилыч, яблочница стала наступать на него. Во всю мочь кричит визгливым голосом: