Все это хоть и было писано языком затемненным, однако в большом количестве проникало в полуграмотное простонародье. Городские и деревенские грамотеи читали те книги с большой охотой, нравилось им ломать голову над "неудобь понимаемыми речами", судить и рядить об них в дружеских беседах, толковать вкривь и вкось. В искреннем убежденье полагали грамотеи, что, читая те книги, они проникают в самую глубину человеческой мудрости. И теперь еще можно найти в каком-нибудь мещанском или крестьянском доме иные из тех книг, ставших большой редкостью. Особенно эти книги держатся у молокан да у приверженцев разных отраслей хлыстовщины. Иные, начитавшись тех книг, вступали в "корабли людей божиих" (Так называются общины хлыстов.). Хлыстовские учители и пророки, в исступленных своих речах и в писанных сочинениях, ссылались на те книги (Например, Василий Радаев, христос арзамасских хлыстов, в 1849 году писал к приходскому священнику села Мотовилова, ссылаясь на "сочинения госпожи Гион". У хлыстов московских, рязанских, калужских, самарских находили названные здесь книги, а также: "Облако над святилищем" Эккартсгаузена, Спб, 1803, ''. "Ключ к таинствам натуры", его же, 4 части, сочинение, имевшее два издания в Петербурге в 1804, 1820 и 1821 годах. "Тоска по отчизне", сочинение Юнга Штиллинга, в переводе Дубянского, Спб. 1816. "Победная повесть", также Юнга Штиллинга, Спб. 1815. "Изъяснение на апокалипсис" г-жи Гион, Москва, 1816, и другие. У молокан те книги также в большом почете.).
Начитавшиеся "Сионского вестника" образовали даже особую секту "Сионскую церковь" или "Десных христиан". Эти десные христиане зовутся также и "лабзинцами", по имени издателя того журнала, сосланного в Симбирск.
Привез Марко Данилыч короб на квартиру и тотчас Дуню позвал. Вышла она к отцу задумчивая, невеселая.
- Что ты все хмуришься, голубка моя?.. Что осенним днем глядишь? - с нежностью спрашивал у дочери Марко Данилыч, обнимая ее и целуя в лоб.Посмотрю я на тебя, ходишь ты ровно в воду опущённая... Что с тобой, моя ясынька?.. Не утай, молви словечко, что у тебя на душе, мое сокровище.
- Скучно, тятенька... Домой бы скорее,- склоняя русую головку на отцовское плечо, тихо, грустно промолвила Дуня.
- Послезавтра беспременно выедем,- гладя дочь по головке, сказал Марко Данилыч.- Да здесь-то с чего на тебя напала скука такая? Ни развеселить, ни потешить тебя ничем невозможно... Особенных мыслей не держишь ли ты каких на уме?.. Так скажи лучше мне, откройся... Али не знаешь, каково я люблю тебя, мою ластушку?
- Знаю, тятя, знаю,- крепко прижимаясь к отцу, вполголоса молвила Дуня.
- Зачем же таишься? Верно, есть что-нибудь на душе,- заботливо говорил Марко Данилыч, смущенный словами дочери.
- Ничего нет,- потупя глаза, ответила Дуня.- Просто так, скучно...
- А я тебе от скуки-то гостинца привез, молвил Марко Данилыч, указывая на короб.- Гляди, что книг-то,- надолго станет тебе. Больше сотни. По случаю купил.