Помолчал немного и татарин, а потом сквозь зубы лениво промолвил отрывисто:
- Иок! ( Нет..)
- Не слышно, чтобы кого ограбили?.. аль в канаве утопили?..- продолжал Флор Гаврилов спрашивать татарина.
- Иок,- ответил, зевая, татарин.
- Хозяин мой где-то запропастился... Не попал ли на лихих людей.
- Молода хозяин? - спросил татарин.
- Молодой еще... Дмитрий Петрович Веденеев. У вас тут в номере наверху стоит,- сказал Флор Гаврилов.
- Волгам шатал, Кунавин гулял,- осклабляясь, молвил татарин.- Гулят... Кунавин... Карашо!..-- прибавил он, прищуря маленькие глазки и выказав зубы, белее слоновьей кости.
Вздохнул Флор Гаврилов. И ему давно уж вспало на ум, что Дмитрий Петрович "гулят". "А как ограбят, укокошат да в воду?.." - думает и телом и душой преданный ему приказчик.
Между тем и татарин призадумался. Разговор про то, что купец "гулят", раздражил его азиатское воображенье. Ежели бы только деньги,- и он бы, Разметулла, гулял! "Много,- думает он,- здесь красавиц, только без хороших денег к ним не пускают!.." Вздохнул, плюнул и, мерно постукивая кузьмодемьянкой (Толстая палка с сучками из можжевельника. Их делают около приволжского города Козьмодемьянска, отчего и зовутся они "кузьмодемьянками".) о каменные плиты крыльца, завел вполголоса песенку про черноокую красавицу. Пел он о том, как всесильный аллах сотворил ее красным яхонтом, наградил лицом краше луны, алыми ланитами, что горят рубинами, бровью ночи черней, взором огненным (Перевод одной татарской песни.).