- Ежели можно будет исполнить ваше желанье, всегда готова,- сказала Марья Ивановна.-- Только я, право, не знаю...
- Нижайше благодарим за ваши золотые слова,-- радостно воскликнул Марко Данилыч.-- Вот в чем дело, барышня!.. Домишко у меня, изволите видеть, не тесный, есть где разгуляться... Так вы бы, пока не устроились в Фатьянке, погостили у нас... Порадуйте... Так бы одолжили, так бы одолжили, что и сказать не умею... Матушка, сударыня Марья Ивановна!.. Хоша я теперь, по милости господней, и купец первой гильдии, хоша и капиталом владею, хоша и не малые дела по рыбной части веду, а все же я не забываю, что мы ваши прирожденные слуги... И деды наши и прадеды вашим родителям, матушка, вашему светлому, столбовому роду были верными слугами... И теперь, сударыня, не инаково почитаю, что мы ваши слуги, а вы милостивая наша барышня... Удостойте же за нашу любовь!.. Вам будет хорошо и спокойно; никакой заботы не доведем до вас... А до Фатьянки отсюда ведь рукой подать - летом часов пять езды, а зимой и три за глаза... Вздумается взглянуть на имение - коней у меня не занимать стать, и возки найдутся и кибитки, угодно, так и карету доспеем. Вздумается съездить в Фатьянку - поезжайте, осмотрите там все, распорядитесь, опять к нам, как в свой дом, милости просим... А уж как бы Дунюшка-то рада была... Утешьте ее - согласитесь!..
Сначала Дуня не догадывалась, к чему отец речи клонит, но когда услыхала последние слова его, стремительно кинулась к Марье Ивановне, опустилась перед ней, положила русую головку ей на колени и со слезами в голосе стала молить о согласии.
- Марья Ивановна!.. Голубушка!.. Ясное солнышко!..- всхлипывая, говорила она вполголоса.- Согласитесь!.. Умру без вас!.. Не жаль разве будет вам меня?
- Полно, Дунюшка, полно, радость моя,- тихо поднимая ее, нежно промолвила Марья Ивановна и, горячо поцеловав взволнованную девушку, посадила ее рядом с собою.
- Проси и ты, Дуня, проси, голубка! - дрожащим голосом говорил Марко Данилыч.- Дарья Сергевна, вы-то что же не просите?
- Уважьте ихнюю просьбу, сударыня!- сухо и не совсем охотно, но с низким поклоном проговорила Дарья Сергевна.
Сама не зная почему, с самого первого знакомства с Марьей Ивановной невзлюбила ее добрая, незлобивая Дарья Сергевна, почувствовала даже незнакомую дотоле ей неприязнь. Когда же увидала, что давно уже чуждавшаяся ее Дуня внезапно ожила от встречи с Марьей Ивановной, безотчетная неприязнь выросла в ней до ненависти. То не зависть была, не досада, а какое-то темное, непонятное Дарье Сергевне предвиденье чего-то недоброго...
После долгих колебаний Марьи Ивановны, после усильных просьб Марко Данилыча, после многих слез Дунюшки барышня согласилась.
- Но с условием,- сказала она.