- К чему говорить об этом прежде времени,- сказала она.- Бог даст, поживете, ваши годы не слишком еще большие.
- Шестой десяток, барышня, доживаю, до седьмого недалеко... А знаете, что татары говорят?.. "Шестьдесят лет прошел, ума назад пошел",- с усмешкой молвил Марко Данилыч.- Ежель скоро и не помру, так недуги старости одолеют, да, по правде сказать, они, сударыня, помаленьку-то уж и подходят. А там впереди труд и болезнь, как царь Давыд в псалтыре написал... А хворому да старому, барышня-сударыня, не до дел. Помощник нужен ему, а его-то у меня и нет. А ежели бы господь сынком богоданным благословил меня, всем бы тогда я доволен был. И о Дунюшке не гребтелось бы, и дело-то было бы кому передать... А теперь одни только думы да заботы!..
- Живут же, не выходя замуж,- возразила Марья Ивановна.- Возьмите хоть меня, а осталась я после батюшки не на возрасте, как Дуня теперь, а ребенком почти несмышленым.
- Ваше дело, барышня, дворянское. У вас девицам можно замуж не выходить, а у нас по купечеству - зазор, не годится,- сказал Марко Данилыч.- Опять же хоша вы после батюшки и в малолетстве остались, однако же у вас были дяденька с тетенькой и другие сродники. А Дунюшка моя одна, как перстик. Опричь Дарьи Сергевны, нет никого у ней.
- Сироту не покинет господь,- молвила Марья Ивановна.- Говорится же: "Отца с матерью бог прибирает, а к сироте ангела приставляет".
Конечно, так, барышня,- отвечал Марко Данилыч.- Еще сказано, что "за сирого сам бог на страже стоит", да ведь мы люди земные - помышляем о земном.
- То-то и есть, Марко Данилыч, что мы только о земном помышляем, а о небесном совсем позабыли, да и знать его не хотим,- сказала Марья Ивановна.- А на земле-то ведь мы только в гостях, к тому же на самый короткий срок,настоящая-то наша жизнь ведь там.
- Против этого неможно ничего сказать, Марья Ивановна. Ваши речи как есть правильные,- отозвался Марко Данилыч.- Да ведь я по человечеству сужу, что, пока не помер я, Дунюшке надо к доброму, к хорошему человеку пристроиться.
-Полноте, Марко Данилыч, не невольте вы ее,- сказала Марья Ивановна.Станете неволить - великий грех примете на душу. Нет больше того греха, как у человека волю отнимать... Великий грех, незамолимый!..
-Не греховное наше тело, ведь разум и свободная воля составляют образ и подобие божие... Как же сметь отнимать у человека свободную волю? Бог дал, а человек отнять хочет великий дар божий... Это значит бога обкрадывать. Подумайте об этом хорошенько. Нет, Марко Данилыч,- не принуждайте Дунюшки. Иначе бога обидите, и он вас накажет.