- При случае употребляем,- сладко улыбаясь, ответил Хлябин.
- Пришлю стаканчик на сон грядущий,- молвил Смолокуров.- Прощай. Не забудь же кликнуть Корнея, сейчас бы шел,- промолвил он, входя по ступеням заднего крыльца.
* * *
Пришел Марко Данилыч в душную горницу и тяжело опустился на кресло возле постели... "Ровно во сне,- размышлял он.- Больше двадцати годов ни слуху, ни духу, и вдруг вживе... Что за притча такая?.. На разум не вспадало, во снах не снилось... Знать бы это годика через три, как пропал на море Мокеюшка, то-то бы радости было... А теперь... Главное, Дуня-то у меня при чем останется?.. Еще женится, пожалуй, на Дарье Сергевне, детей народят... А жаль Дарью Сергевну, не чует сердечная, что он вживе!.. Как бы не узнала?.. Поскорей надо отсюда Корнея в Астрахань. А Терентья на Унжу. Не то, наливши зенки, спьяну-то кому-нибудь и наболтают... А Субханкулова отыщу непременно...".
Вошел Корней. Не успел он положить уставного начала, как Марко Данилыч на него напустился:
- Тебя-то зачем нелегкая сюда принесла? Ты-то зачем, покинувши дела, помчался с этим проходимцем? Слушал я его, насказал сказок с три короба, только мало я веры даю им. Ты-то, спрашиваю я, ты-то зачем пожаловал? В такое горячее время... Теперь, пожалуй, там у нас все дело станет.
- Насчет этого нечего беспокоиться. Все дело в должном ходу, и всему будет хорошее совершенье,- с обычной грубостью ответил Корней.- А насчет Терентья, будучи в Астрахани, я так рассудил: слышу - на каждом базаре он всякому встречному и поперечному рассказывает про свои похожденья и ни разу не обойдется без того, чтобы Мокея Данилыча не помянуть. Думаю: "Как об этом посудит хозяин? Порадуется али задумает дело-то замять? На то его воля, а мне надо ему послужить, чтобы лишней болтовни не было".
Пуще всего того я опасался, чтобы Хлябина речи не дошли до Онисима Самойлыча, пакости бы он из того какой не сделал. Оттого и вздумал я Терентья спровадить подальше от Астрахани и обещал свезти его на родину. А он тому и рад. Сам я для того поехал, чтобы дорогой он поменьше болтал. Глаз с него все время не спускал. Хорошо аль худо сделано?
- Хорошо,- помолчавши немного, сказал Марко Данилыч.
- То-то и есть, а то орать без пути да ругаться,- ворчал Корней.- И у нас голова-то не навозом набита, а мы тоже кой-что смекаем. Так-то, Марко Данилыч,- добавил он с наглой улыбкой.