Дмитрий Петрович, кой что зная от Самоквасова про его дела, молвил на то:
- В Казань не уехал ли? Там он с дядей по наследству тягается, может быть понадобилось ему лично самому там быть.
Но Татьяна Андревна твердо на своем стояла. Почти со слезами говорила она, что сердечному Петру Степанычу на ярманке какая-нибудь беда приключилась.
И Лизу с Наташей припечалили те разговоры. Стали обе они просить Веденеева, поискал бы он какого-нибудь человека, чтобы весточку он дал про Самоквасова, к дяде его, что ли, бы съездил, его бы спросил, а не то разузнал бы в гостинице, где Петр Степаныч останавливался.
К просьбам дочерей и свою просьбу Татьяна Андревна приставила:
- Поезжай, Дмитрий Петрович, разузнай хоть у старика Самоквасова, у дяденьки его,- говорила она.- Хоша и суды меж ними идут, как же, однако, дяде-то родному не знать про племянника?..
Веденеев на другой же день обещал съездить и в гостиницу и к дяде Петра Степаныча, хоть и знал наперед, что от старика Самоквасова толку ему не добиться, разве что на хитрости какие-нибудь подняться.
На другой день отправился он в гостиницу, но там ничего не мог разузнать. "Съехал, говорят, а куда съехал, не знают, не ведают.- Много-де всякого звания здесь людей перебывает, где тут знать, кто куда с ярманки выехал".
Нечего делать, поехал Дмитрий Петрович к старику Самоквасову. Застал его в лавке за какими-то расчетами. Поглядев на него, тотчас смекнул Веденеев, что ежели спроста спросить его о племяннике, он и говорить не захочет, скажет "мне недосуг" и на дверь покажет. Пришлось подняться на хитрости. Заявил Веденеев себя покупателем. С первого же слова узнав, что покупает он товар на чистые деньги, Тимофей Гордеич Самоквасов посмотрел на Дмитрия Петровича ласково и дружелюбно, отложил расчеты и попросил гостя наверх в палатку пожаловать. Там, наговорившись о торговых делах, Веденеев спросил угрюмого Тимофея Гордеича, не родня ли ему молодой человек, тоже Самоквасовым прозывается, а зовут его Петром Степанычем. Незадолго-де перед ярманкой на железной дороге с ним познакомился.
- Племянником доводится,- сухо и нехотя промолвил Тимофей Гордеич.