Подумал Меркулов и согласился, но с тем, что ежели Смолокуров через три дня не уплатит до последней копейки всего, что следует, то условие уничтожается, и Марко Данилыч заплатит неустойку в двадцать тысяч.
Решились и поехали к маклеру писать условие.
Возвращаясь от маклера на баржу, Марко Данилыч увидал на Гребновской Белянкина. Садился тот в лодку на свою тихвинку ехать.
- Евстрат Михайлыч! Куда, друг, спешишь? - крикнул ему Смолокуров.
- До своей тихвинки, - снимая картуз и почтительно кланяясь рыбному тузу, ответил Белянкин.
- Что за спех приспел? - весело спросил у мелкой рыбной сошки тузистый рыбник Марко Данилыч.
- Самый важный спех, - шутливо отвечал Белянкин. - На всем свете больше того спеху нет - есть, сударь, хочу, обедать пора.
- Охота есть одному!.. Скучно. Айда ко мне на баржу - пообедаем вместе, чем бог послал. У меня щи знатные из свежей капусты, щец похлебаем, стерлядку в разваре съедим, барашка пожуем, винца малу толику выпьем.
- Да мне, право, как-то совестно, Марко Данилыч, - говорил Беляикин, смущенный необычной приветливостью спесивого и надменного Марка Данилыча. Прежде Смолокуров и шапки перед ним не ломал, а теперь ни с того ни с сего обедать зовет.
Схватив Белянкина за руку, Марко Данилыч без дальнейших разговоров увез его в своей косной на баржу.