Широкое, скулистое его лицо было как в масле, а узенькие, черные, быстро бегавшие глазки изобличали человека хитрого, умного и такого плута, каких на свете мало бывает. Бай сидел на низеньких нарах, крытых персидским ковром и подущками в полушелковых чехлах. Перед ним на столе стоял кунган с горячей водой, чайник, банка с вареньем и принесенные из татарской харчевни кабартма, куштыли и баурсак (Татарские печенья к чаю: кибиртма вроде наших пышек, куштыли - то же, что у нас хворосты или розаны; баурсак - куски пшеничного теста, варенные в масле.) . Бай завтракал.
- Сала маликам (Вместо эссслямн алейкюм - обыкновенное татарское приветствие при встрече, то же, что наше "здравствуй". Алейкюм селям ответное приветствие.) , Махмет Бактемирыч! - сказал Марко Данилыч, подходя к Субханкулову и протягивая ему руку.
- Алейкюм селям, знаком! (Татары всякого и преимущественно незнакомых обыкновенно зовут "знаком". ) - обеими руками принимая руку Смолокурова и слегка приподнимаясь на нарах, отвечал Субханкулов. - Как зовут?
- А я буду купец Смолокуров, Марко Данилыч, рыбой в Астрахани и по всему Низовью промышляем. И на море у нас свои ватаги есть. Сюда, к Макарью, рыбу вожу продавать.
Кивнул Субханкулов головой и стал пристально разглядывать Марка Данилыча, но в ответ не сказал ему ни слова.
- Дельце у меня есть до тебя, Махмет Бактемирыч, - помолчав немножко, заговорил Марко Данилыч. - Покалякать с тобой надо.
- Караша садийсь, калякай, - сказал Субханкулов, подвигаясь на нарах и давая место Марку Данилычу. Чай пить хочешь?
- Чашечку, пожалуй, хлебну, - сказал Смолокуров.
Тяжело поднявшись с нар, Субханкулов подошел к стоявшему в углу шкапчику, отпер его, достал чайную чашку и, повернув назад голову, с масленой, широкой улыбкой молвил через плечо Марку Данилычу:
- Арыш-маи хочешь?