- Кондрашка! - равнодушно ответил врач, укладывая ланцеты. - Федулов, сказал он, обращаясь к фельдшеру, - ступай в дом пациента, там и останешься, будешь дежурить у кровати... А что Карл Хрестьяныч дома?.. - спросил он потом у будочника Маркелова, пришедшего на место не столько ради порядка, сколько из любопытства.

- С лягавой сукой, с Динкой, на заводь к Оке отбыть изволили, - буркнул чуть не во все горло городовой.

Городничий поднял кулак и примолвил своему подначальному:

- Что горло-то развязал? Скотина!.. На пожаре, что ли, ты?

Оторопел будочник, стал в тупик и вытянулся перед начальством в струнку.

Принесли носилки, что деланы для переноски дров. Василий Фадеев догадался навалить на них побольше трепаной пеньки, помягче бы лежать было хозяину.

Бережно положили на носилки Марка Данилыча и тихо понесли в дом. Густой толпой повалил народ за носилками, пошли и чиновные люди. Дорогой, однако, они разошлись, каждый пошел восвояси. До дому проводили больного только лекарь да городничий. За ними двинулась было на смолокуровский двор толпа горожан и работных людей, но бдительный градоначальник не пустил их. Поставив у ворот Маркелова, он строго-настрого приказал ему не дозволять входить на двор никому из сторонних, опричь чиновных людей. Толпа остановилась перед домом Марка Данилыча, а мещанские парнишки с учениками уездного училища взлезли на забор, что стоял насупротив смолокуровского дома, и, как ворбны, расселись на нем. И того не потерпел градоначальник.

- По домам! - крикнул он таким голосом, каким командовал в сражении под Остроленкой, где ранен в руку, за что и получил место городничего. - А вас, пащенки. - прибавил он, обращаясь к мальчишкам, - всех велю забрать в полицию да таких горячих засыплю, что век будете меня помнить.

Слезли с забора мальчишки и разбежались врассыпную. Разошлись и взрослые, что от нечего делать глазели еще на дом Марка Данилыча, ровно на диковину какую.

- Слушай-ка ты, любезный, - сказал городничий Василью Фадееву, побежавшему было в аптеку за лекарством. - Ты ведь приказчик Марка Данилыча?