- Не знаю, - отвечал тот. - У крестьян избы-то не больно приборны. Невзрачно живут, с телятами, с поросятами, избенки махонькие, тесные, лесу ведь здесь ни пруточка. Вонища одна чего стоит!
- Где же пристать-то мне? - тревожно спросила Аграфена Петровна.
- У попа разве. Домишко у него все-таки приглядней крестьянского, - сказал ямщик.
- А каков поп-от? - спросила Аграфена Петровна. И на мысли никогда не вспадало ей, чтобы пришлось когда-нибудь искать приюта у никонианского попа. Претило ей, но все-таки поп лучше фармазонов.
- Ничего, поп хороший, - отвечал ямщик на вопрос ее. - Обстоятельный, хвалят его. - До денег охоч, да уж это поповское дело, на том уж они все стоят. У них ведь толстый карман святее угодников. Обойди весь вольный свет бессребреника меж попами не сыщешь. А здешнего похваляют - добрый, слышь.
- Вдовец он али семейный? - спросила Аграфена Петровна. - Семейство при нем - матушка попадья еще вживе да три дочери, одна-то за здешним же дьяконом, две в девках сидят. Их тоже похваляют - добрые поповны, рукодельницы...
- Вези к попу, - решилась, наконец, Аграфена Петровна. - Как его звать-то?
- Отец Прохор будет, - ответил ямщик.
- Вези к нему, вези, - сказала Аграфена Петровна.
Хлестнул ямщик лошадок, и хоть шибко они приустали, протащив по размокшему чернозему грузную кибитку, однако ж бойко подкатили к поповскому двору. Там приветливо встретили Аграфену Петровну. Она сказала, что едет на богомолье в Киев.