- А меня совесть в том упрекает, что постов не держу, не соблюдаю ни середы, ни пятницы, даже в Петров пост скоромилась. А тут успенский... сильно волнуясь, говорила Дуня.
- Кто же неволит тебя оставлять мирские посты? Они ведь телесные... сказала Варенька. - Постничай, сколько душе угодно, только не смущай себя. Было бы у тебя сердце чисто да вера истинная без сомнений. Помни, что ты уж в ограде спасения... Помни клятву, что не будет у тебя сомнений, что всю жизнь будешь удаляться от мира и всех его забот и попечений, ото всей злобы и суеты его... Ведь тебе открыта тайна божия?.. Ведь ты возлюбила праведную веру?..
- Вполне ли тайну-то открыли мне? - после долгого молчанья прошептала Дуня. - Все ли рассказали?.. Все ли я знаю?
- Тайна раскрыта, - сказала Варенька.
- Вся ли? - промолвила Дуня.
- Не понимаю, что говоришь, - сказала Варенька. Что ж тебе неизвестно?.. Однако здесь душно, пойдем лучше в сад.
И пошли они в сад и сели там друг против друга за столом, окруженным скамьями.
- Что ж от тебя скрыто? - спросила Варенька, когда уселись они. - Какая тайна тебе не открыта?
- А говорил ли мне кто про гору Городину? А говорил ли кто про Арарат? обиженно молвила Дуня. - Я приведена, от прежнего отреклась - от веры, от отца, от дома... И, ослепленная, я думала, что все знаю, все постигла, все поняла... А выходит, ничего не знаю. Что ж это?.. Завлекли?. Обмануть хотели?
- Стой, стой! Опомнись! Удержись от хулы... Ничего нет тяжелее этого греха, - вскрикнула Варенька, зажимая рукой уста Дуни. - Успокойся, слушай!