Палит июньский зной. Солнце только что своротило с полудня и льет с безоблачного неба на землю обильные потоки ослепительного блеска и нестерпимого, жгучего жара. По всему Порошину тихо, безмолвно, ни ветерок не потянет, ни воробушек не чиликнет, ни ласточка не прощебечет. Душно, чуть можно дышать - все примолкло, все притихло. Облитые потом на утренней полевой работе, крестьяне, пообедавши чем бог послал, завалились часок-другой соснуть, кто в клети, кто в амбаре, кто на погребице. Высунув языки и тяжко дыша, приютившиеся в тени собаки ни одна не тявкнет - все спят, свернувшись в кружок. Лишь изредка в какой-нибудь избе послышится слабый голосок сонного младенца и затем скрип оцепа зыбки - то полусонная мать укачивает своего ребенка. Издали по временам доносятся веселые клики, резкий хохот и пронзительный визг резвой, шумной гурьбы купающихся в пруде ребятишек. Изредка пропищит парящий в поднебесье ястреб; зорко следит он, не задремал ли где в прохладной тени оплошный, но годный на обед цыпленок. И на поповке все тихо, лишь из крайней, ближайшей к кладбищу избенки через растворенные окна несутся громогласные густые звуки здорового баса. Кто-то распевает духовное.
У той избенки остановился Пахом. Вошел в калитку, растворил ворота и, поставив рыженькую в тени крытого двора, по скривившемуся крылечку без перил и без двух ступенек вошел в тесную, грязную кельенку. Там, задрав ноги кверху и ловя рукой мух, осыпавших потолок и стены, лежал спиной на лавке, в одной рубахе, раскосмаченный дьякон Мемнон и во всю мочь распевал великий прокимен первого гласа: "Кто бог велий, яко бог наш..." Прерывал он пение только руганью, когда муха садилась ему на лицо либо залезала в нос или в уста, отверстые ради славословия и благочестного пения.
- Христос воскрес! - входя в избенку, сказал Пахом.
- "Ты еси бог творяй чудеса!" - допел дьякон прокимен и, лениво привстав на лавке, молвил: - ну, Христос воскрес!.. Эку жару бог послал, яйца на солнышке в песке пеку. Вечор вкрутую испек на завалинке. Что хорошенького?
- Заехал навестить тебя, Мемнонушка,- сказал Пахом.- На воскресенье будет у нас собранье. Придешь, что ли?
- Приду,- ответил дьякон,- чаю давно не пивал. Скажи там: целый бы самовар на мою долю сготовили.
Новую песню зато вам спою. Третий день на уме копошится, только надо завершить.
- Та только песня богу угодна и приятна, что поется по наитию, когда святый дух накатит на певца,- сказал Пахом.- А что наперед придумано, то не годится: все одно, как старая, обветшалая церковная песня.
- Зато выходит складней,- молвил дьякон.- Так в субботу приходить?
- В субботу,- ответил Пахом.