- Ну, это еще не угадано,- молвил меньшой Луповицкий.- Бывали и восторженные, бывали и мечтательные, а после назад возвращались в язычество, замуж даже выходили.
- Эта замуж не пойдет,- сказала Марья Ивановна.- Любовь житейская ей противна, в этом я успела настроить ее. И другая есть тому причина - я и той воспользовалась, хоть и ни разу даже не намекнула Дуне об ее сердечных ранах. Понравился ей какой-то купчик, познакомилась я с нею тотчас после разрыва, поговорила с ней, посоветовала читать мистические книги, а теперь, проживши у них больше двух недель, кажется, совсем ее укрепила. Много порассказала я ей, и теперь она горит желаньем услышать "живое слово". В первое же собранье можно будет ее допустить, разумеется, пока без "приводу" ("Привод" - обряд поступления в секту.).
Я уверена, что она озарится. Когда будет у вас собранье-то?
- Хотелось бы в субботу на воскресенье,- сказал Николай Александрыч.- Не знаю, соберутся ли.
- А по многу ль теперь собираются? - спросила Марья Ивановна.
- Умалился корабль, очень умалился,- скорбно промолвил Николай Александрыч.- Которых на земле не стало, которые по дальним местам разошлись. Редко когда больше двадцати божьих людей наберется... Нас четверо, из дворни пять человек, у Варварушки в богадельне семеро. Еще человека два-три со стороны. Не прежнее время, сестрица. Теперь, говорят, опять распыхались злобой на божьих людей язычники, опять иудеи и фарисеи (Иудеями и фарисеями хлысты называют православные власти, преимущественно духовные.) воздвигают бурю на Христовы корабли. Надо иметь мудрость змиину и как можно быть осторожней.
И с покорным видом, с умильным взором на Спасителя с апостолами во время бури на Галилейском море, знаменитой кисти известного художника Боровиковского, запел Николай Александрыч вполголоса заунывную песню. Другие вполголоса припевали ему, а у него щеки так и орошались слезами.
Кораблик заливает морскими волнами,
Сверху грозят тучи, стоючи над нами,
Заставляют бедных страдать под водами,