И всем помышленьем,
Он станет гостити,
Про все нам вестити.
Живей и живее напев, быстрей и быстрее вертятся в кругах. Не различить лица кружащихся. Радельные рубахи с широкими подолами раздуваются и кажутся белыми колоколами, а над ними веют полотенца и пальмы. Ветер пошел по сионской горнице: одна за другой гаснут свечи в люстрах и канделябрах, а дьякон свое выпевает.
- "Бысть шум яко же носиму дыханию бурну и исполни дом, иде же бяху седяще, и вей начаша глаголати странными глаголы, странными учении, странными повелении святыя троицы" (Из стихири на день пятидесятницы.).
Быстрей и быстрее кружатся. Дикие крики, резкий визг, неистовые вопли и стенанья, топот ногами, хлопанье руками, шум подолов радельных рубах, нестройные песни сливаются в один зычный потрясающий рев... Все дрожат, у всех глаза блестят, лица горят, у иных волосы становятся дыбом. То один, то другой восклицают:
- Ай дух! Ай дух! Царь дух! Бог дух!
- Накати, накати! - визгливо вопят другие.
- Ой ева! Ой ега! - хриплыми голосами и задыхаясь, исступленно в диком порыве восклицают третьи.
- Благодать! Благодать! - одни с рыданьем и стонами, другие с безумным хохотом голосят во всю мочь вертящиеся женщины.