- Что головой-то мотаешь,- досадливо сказал Патап Максимыч.- Разве не знаешь, что теперь он совсем не тот, каким прежде был?.. Отвечаю за него, как за самого себя,- вот тебе и весь мой сказ. Не беспокойтесь, Авдотья Марковна, останетесь довольны. Он у вас был бы при доме, и на Унжу его можно бы было послать приискивать лесных покупателей.
Вечером Дуня легла в своей комнате, там же приготовили постель и Аграфене Петровне. Хоть обе были утомлены от дороги, но сон ни к той, ни к другой что-то не приходил.
- Что лекарь-то вечером сказал тебе? - спросила Аграфена Петровна у Дуни.
- Что сказал! Нехорошо он сказал,- отвечала Дуня...- сначала, как и Патап Максимыч, советовал дела устроить, а потом сказал, что надо мне быть на все готовой, что тятеньке недолго жить. И зарыдала.
- А что еще говорил? - спросила Аграфена Петровна, когда Дуня успокоилась.
- Что еще говорил! Не в свое дело мешаться вздумал... Глупости! вскликнула с досадой Дуня.
- Да что такое? Что он сказал? - настоятельно спрашивала Аграфена Петровна.
- Говорил, что, ежели не станет тятеньки,- трудное для меня будет время. Замуж выходить скорей советовал,- немного смущаясь, ответила Дуня.
- А что ж? Ведь он правду сказал,- молвила Аграфена Петровна.- В самом деле, надо об этом подумать. Аль луповицкие бредни у тебя все еще в голове?
- И думать о них забыла,- сказала Дуня.-- Но зря за первого встречного замуж не пойдешь.