- Дайте мне его, а из счетов, пожалуйста, вычеркните,- сказала Дуня.
- Зачем это, дочка? - ласково и озабоченно спросил у нее Чапурин.
- Так надо мне,- сказала решительно Дуня и другого ответа не дала.
Патап Максимыч пристально посмотрел на нее. А у ней взгляд ни дать ни взять такой же, каков бывал у Марка Данилыча. И ноздри так же раздуваются, как у него, бывало, когда делался недоволен, и глаза горят, и хмурое лицо багровеет - вся в отца. "Нет, эту девку прибрать к рукам мудрено,- подумал Чапурин.- Бедовая!.. Мужа будет на уздечке водить. На мою покойницу, на голубушку Настю смахивает, только будет покруче ее. А то по всему Настя, как есть Настя".
Отдал он Дуне вексель Сивкова, и та тотчас же разорвала его пополам.
- Что ты? Что сделала? - вскочивши с места, с изумленьем вскрикнул Патап Максимыч.- Теперь вексель не годится.
- Знаю,- равнодушно ответила Дуня.
- Зачем же это?
- Долг уплачиваю. Поликарпу Андреичу я должна больше, чем он был тятеньке должен,- сказала Дуня, переглянувшись с Аграфеной Петровной.
- Как должна? В толк не возьму,- сквозь зубы проговорил недовольный Чапурин. Дуня не отвечала.