Все удивились, особенно Дарья Сергевна. Аксинья Захаровна перекрестилась и пожелала счастья Дуне, Прасковья Патаповна по обычаю равнодушно поковыряла в носу, а Василий Борисыч вздохнул и чуть слышно промолвил:
- Ох, искушение!
"Так вот оно какое вышло положение-то! - думал он сам про себя. - Тогда на Китеже, как впервые ее увидал я, светолепна была - очи голубые, власы янтарные волны, уста - червленные ленты, ланиты - розовый шипок. Не то что моя колода Парашка. А в Комарове какова была! Ангелам подобна!.. Но вертоград для меня заключен, источник радостей запечатлен. Миллион, опричь приданого во сто тысяч!.. То-то бы зажили... Бог суди Фленушку с Самоквасовым да с Сенькой саратовцем - окрутили, проклятые, меня, бедного - валандайся теперь век свой с этой дурищей Парашкой".
Больше и больше зло разбирало бывшего посла рогожского. Всех клял, всем просил помсты у бога, кроме себя одного.
- За кого ж это выходит Дунюшка? - чуть слышно спросила у Патапа Максимыча Дарья Сергевна.- Неужто она в лесах могла найти судьбу свою?
- Жених не лесной, а из города Казани. Теперь он с большим наследственным капиталом в Нижнем поселился. Да вы его знаете, у Колышкиных каждый божий день бывал, как мы у них останавливались... Петр Степаныч Самоквасов,- сказал Патап Максимыч.- Груня, кажись, и сосватала их.- Не пара, не пара,- со слезами на глазах промолвила Дарья Сергевна.
- Чем же не пара? - спросил Патап Максимыч.
- У Самоквасова на уме только смешки да шуточки. Какой он муж Дунюшке?..-сказала Дарья Сергевна.- В прошлом году в одной гостинице с ним стояли. Нагляделась я на него тогда. Зубоскал, сорванец, и больше ничего, а она девица строгая, кроткая. Того и гляди, что размотырит весь ее капитал. Нет, не пара, не пара.
- Женится - переменится,- молвил Патап Максимыч.- А он уж и теперь совсем переменился. Нельзя узнать супротив прошлого года, как мы в Комарове с ним пировали. Тогда у него в самом деле только проказы да озорство на уме было, а теперь парень совсем выровнялся... А чтоб он женины деньги на ветер пустил, этому я в жизнь не поверю. Сколько за ним ни примечал, видится, что из него выйдет добрый, хороший хозяин, и не то чтоб сорить денежками, а станет беречь да копить их.
- Вашими бы устами да мед пить, Патап Максимыч,- грустно проговорила Дарья Сергевна.- А впрочем, мне-то что ж? В ихнем семействе я буду лишняя, помехой, буду, пожалуй. Люди они молодые, а я старуха. Черную рясу решилась надеть я. Слезно стану молить мать Манефу, приняла бы меня во святую свою обитель, а по времени и ангелоподобного чина удостоила бы.