— Кормилец ты мой!.. — завопила Евфалия. — Помоги ты мне старой старухе, а уж я тебя не оставлю… Заставь за себя бога молить! — А сама меж тем Ершову в руки зелененькую.
— А ты вот что, мать Евфалия, — говорит Ершов, — сделайся-ка с ним, как знаешь; поблагодари его честь. Исправник велел сказать, что он подходящий, благодарить его можно.
— Дай бог здоровья его высокородию Петру Федорычу, — говорит Евфалия,
— что на разум наставляет меня старую да глупую.
А чиновник-Пелагея уж в келье… Очки на носу, бумаги разбирает. Вошла к нему мать Евфалия ни жива, ни мертва.
— Как тебя звать? — крикнула ей Коровиха.
— Евфалия грешная, ваше превосходительство.
— По отце?
— То есть по-белически-то зовут меня Авдотья Маркова; а это значит по-иночески: Евфалия грешная.
— Да разве ты смеешь иноческим именем называться? — закричала Коровиха и ногами затопала.