— Эх, ваше благородие, чего тут ворошить? Мало ль чего толкуют?.. Чужи речи не переслушаешь.
— Ну, да про это что? Девки молодые! По-вашему, может, так и надо. Парнишка-то что?
— Ничего, ваше благородие, растет. Часослов скончал, на второй кафизме сидит.
— Дело хорошее… А ведь я, Корней Сергеич, к тебе с повесткой… Читай-ка: человек ты грамотный. — И подаю ему циркуляр. А народ-от по захолустьям глуп: видит, печатна бумага, да сбоку «министерство» стоит — глаза-то у него и разбежались. Учен еще мало, знаете.
Прочел бумагу Корней, повертел в руках, на стол кладет.
— Мы, говорит, ваше благородие, люди слепые, — извольте приказать, какое тому дело есть.
— Что ты за слепой человек, Корней Сергеич!.. Зачем на себя клепать? Читай-ка вот, сбоку-то: "об отдаче малолетних крестьянских детей в Горыгорецкую школу, Могилевской губернии". Видишь?
— Вижу, ваше благородие.
— А слыхал ли ты про такую губернию? Про Могилевскую-то?
— Никак нет, ваше благородие, не слыхивал, что есть такая Могилевская губерния. Впервой слышу!