— Здоровеньки ли, Матрена Елистратовна? Как бог милует?
— Слава богу, батюшка Петр Алексеевич, живу вашими святыми молитвами. Здравствуйте, Михайла Леонтьевич, Карла Карлыч. Что Варвара Михайловна? Как ее бог носит? — прибавит, бывало, обратясь к Петру Алексеевичу, а о его здоровье не спросит — как это можно? Неполитично спросить мужчину о здоровье. Пожалуй, чего доброго, Карла Карлыч услышит, а городничиха сплетню сплетет.
— Благодарю бога! Что ей делается? Пеншит помаленьку! — отвечает Петр Алексеевич.
— Ну, слава богу, слава богу! Что, в суд, что ли, идете, батюшка Петр Алексеевич?
— Да, матушка, в суд; да голову что-то ломит, так я и думаю себе: похожу пока до суда-то по улицам, да вот и встретился с господами. Рано ведь; еще в присутствие-то успею.
— Рано, рано, батюшка, час восьмой еще — только!
— А что, не Елпидифор ли Перфильевич приехал сегодня?
— Приехал, приехал, Петр Алексеевич!
— То-то я сегодня на заре слышу колокольчик. Думаю себе, что бы это такое? Почте быть не надо, должно быть, Елпидифор Перфильевич приехал. Что, здоров ли он, матушка Матрена Елистратовна?
— Слава богу! Да зайдите к нам; он встал уж никак.