И ничего, еще ручку пожалует поцеловать и велит того человека напоить, накормить до отвалу.
Купцам на ярмонке такой был приказ: с богатого сколь хочешь бери, обманывай, обмеривай, обвешивай его, сколько душе угодно; бедного обидеть не моги. Раз позвал князь к себе в Заборье одного московского купчину обедать: купец богатеющий, каждый год привозил на ярмонку панского и суровского товару на многие тысячи: парчи, дородоры, гарнитуры, глазеты, атласы, левантины, ну и всякие другие материи А товар-от все прочный был — лубок лубком; в нынешне время таких материй и не делают, все стало щепетильнее, все измельчало, оттого и самую одежу потоньше стали носить. Пообедавши, говорит князь Алексей Юрьич купчине:
— Ты по чем, Трифон Егорыч, алый левантин продаешь?
— По гривне, ваше сиятельство, продаем и по четыре алтына, смотря по доброте.
— А была у тебя вчера в лавке попадья из Большого Врагу?
— Не могу знать, ваше сиятельство, народу в день перебывает много. Всех запомнить невозможно.
— Попадья у тебя аршин алого левантину на головку покупала. Почем ты ей продал?
— Не помню, ваше сиятельство, хоть околеть на этом месте, не помню. Да еще может статься, не сам я и товар-от ей отпущал, из молодцов кто-нибудь.
— Ну ладно, — сказал князь Алексей Юрьич да и кликнул вершника. А вершников с десяток завсегда у крыльца на конях стояло для посылок.
Вошел вершник. Купчина ни жив ни мертв: думает — на конюшню. Говорит вершнику князь Алексей Юрьич: